Подари мне мечту - Бренда Джойс

— Возможно, — неохотно уступил он.

Касс сделала над собой усилие, чтобы разорвать колдовские узы, и отвела взгляд. Судя по всему, дети были в восторге от такой перспективы. На Трейси лучше было не смотреть: она слишком хорошо знала свою сестру и умела читать ее мысли, как открытую книгу.

— Алиса, как насчет сиесты? Я ужасно устала, сидя за рулем!

— Я бы не прочь соснуть, — призналась Алиса.

— О'кей. Пойдем отдохнем. Эдуардо, ты не прошвырнешься с нами?

— Прошвырнешься?..

— Американский жаргон. Это значит прогуляться не спеша.

Мальчик, впервые с момента их знакомства, улыбнулся, и Касс увидела, как сильно он походит на отца. Когда-нибудь он станет настоящим красавцем.

— Я готов прошвырнуться, — сообщил он с испанским акцентом.

Они шли по длинному коридору, и через высокие окна Касс видела и внутренний сад, и такой же коридор в противоположном крыле дома. При виде запущенного сада у Касс сжалось сердце. Неужели у рода де ла Барка не хватает денег содержать поместье?

Между прочим, бесценное рубиновое колье могло когда-то быть их фамильной драгоценностью, но кто теперь в это поверит?

В конце коридора была лестница, которая вела на второй этаж. Антонио распахнул дверь в спальню. Массивная кровать под балдахином все еще выглядела впечатляюще, хотя тоже пострадала в схватке со временем.

— Вы можете располагаться здесь, Кассандра. Мы с Альфонсо мигом доставим ваш багаж.

Касс вошла и огляделась. Ей понравились и длинные шторы на окнах, и старинные персидские ковры на полу, и отделанный мрамором камин в дальнем углу. Над камином висел потрет в золоченой раме. С полотна на них строго смотрел надменный господин в старинном наряде.

— Мой предок.

Касс, поглощенная созерцанием портрета, вздрогнула от неожиданности: Антонио оказался совсем рядом — и выпалила:

— Конец шестнадцатого века! Видите, какие высокие брыжи на воротнике! А чулки, а шляпа? — Где-то сзади раздраженно кряхтела Трейси, но Касс было не до того. — Нет, вы только взгляните, какие камни у него на кресте!

— Совершенно с вами согласен! — добродушно рассмеялся Антонио.

Касс радовалась, как школьница: она сумела удивить его своими знаниями!

— Моя сестрица — настоящий книжный червь! — без обиняков выдала Трейси. — Только и делает, что читает, конечно, если не пишет, причем исключительно о прошлом. Она без ума от прошлого! — Последнюю фразу вряд ли стоило считать комплиментом.

Касс почувствовала себя преданной, но вовсе не собиралась оправдываться и вступать в спор по поводу своего образа жизни.

— Чтение — одно из самых увлекательных занятий на свете, — серьезно заявил Антонио, не удостоив Трейси даже взглядом. — Меня тоже всегда волновали тайны прошлого, подчас сильнее, чем настоящее!

Касс удивилась. С чего бы это он защитил ее и поставил Трейси на место? А младшая сестра явно почувствовала себя оскорбленной и втиснулась между ними так, чтобы Антонио не мог ее не заметить.

— Стало быть, у вас есть кое-что общее! — провозгласила она.

— Несомненно. — И Антонио снова обратился к Касс: — Его звали Альварадо де ла Барка.

Касс не ожидала такого поворота беседы, но моментально догадалась, что это значит, и во все глаза уставилась на знатного испанского вельможу, бывшего некогда супругом Изабель де Уоренн. По телу побежали мурашки, а сердце заныло от тревожного, недоброго предчувствия.

— О Господи… — сорвалось с ее губ.

— Ее портрет висит в противоположном крыле, — сообщил Антонио с легкой улыбкой.

— Скорее бы увидеть его!

— С удовольствием покажу его вам.

— Антонио, неужели она была фанатичкой? — не удержалась Касс. — Почему ее сожгли на костре?

— А разве мы можем утверждать с точностью, что ее действительно сожгли на костре и что она умерла в 1555 году? — ответил он вопросом на вопрос. — Я не торопился бы брать на веру все, что сказала ваша тетушка!

— Перед отъездом я прихватила с собой брошюру, которую мы купили в Римской крепости, когда ездили туда с Алисой. — Касс почему-то больше не боялась смотреть ему в глаза, — Там излагается история рода де Уореннов, в шестнадцатом веке носивших титул графов Сассекских. Стоит просмотреть брошюру как следует — может, там говорится и об Изабель?

— О чем это вы толкуете? — У Трейси явно лопнуло терпение.

Касс совсем забыла, что они с Антонио не одни в комнате.

— Последние годы жизни мой отец посвятил исследованию прошлого нашей семьи. Он сумел собрать поистине бесценную библиотеку, хотя до сих пор она пребывает в чудовищном беспорядке. Я только начал разбираться в его записях.

Касс, снова завороженная загадочным взором ореховых глаз, нерешительно спросила:

— Сколько вам было, когда он умер?

— Четыре года.

Касс запоздало вспомнила, что уже слышала это однажды.

— А как он умер? — Казалось, ее сердце стучит на весь дом. Наверняка все уже заметили, что она обливается потом. Наплевать, пусть думают, что это из-за жары.

— Произошел несчастный случай. Его сбила машина.

Касс кивнула с таким облегчением, как будто только что ей сошла с рук — собственная ложь. И кто тянул ее за язык?

— Честно говоря, — вдруг добавил Антонио каким-то необычно небрежным тоном, — я вчера заглянул в полицейский участок.

— Что? — опешила Касс. Наверняка она ослышалась!

— Возвращение в родные пенаты разбудило во мне любопытство.

Касс молча наблюдала за игрой золотистых, янтарных и зеленых искр в удивительной ореховой радужке, обрамлявшей его бездонные черные зрачки.

— И мне захотелось понять, как такое могло случиться. Понимаете, — продолжал Антонио все так же серьезно, не отрывая от Касс загадочного взгляда, от которого у нее захватило дух, — моя мать никогда не говорила со мной о его смерти. Даже не упоминала о несчастном случае. Она была слишком убита горем.

Касс показалось, что она кивнула, как жалкий паяц. Еще бы его матери не горевать, если до нее дошли слухи про Кэтрин…

— Он был не один в тот день. В день своей гибели он был здесь с женщиной.

Касс застыла, не в силах перевести дух и молча умоляя: «Нет!»

— Да, — невозмутимо промолвил Антонио. — Это была леди Белфорд. Ваша тетушка присутствовала при его гибели. Собственно говоря, он скончался у нее на руках.

Глава 7

Белфорд-Хаус. Тот же день

Ей не давали покоя лица, превращенные в гротескные маски неверной памятью и беспощадным временем. Но она все равно узнавала их — не могла не узнать. Эдуардо, двое его сыновей, его жена. И Изабель…

Кэтрин проснулась от собственного крика и не сразу пришла в себя, потрясенная могильным холодом, мраком и удушливым запахом фиалок.