Синдром гладиатора - Петр Разуваев

Первое ошеломление почти прошло, и я потихоньку начинал рассуждать здраво. Эта девица напором была сродни африканскому носорогу. Похоже, что их обоих остановить можно лишь снарядом. Это прелестно, но какого черта? Почему она меня знает, а я ее — нет? И с какой стати она все время приписывает мне какие-то намерения и побуждения? Ужинать я ее пригласил, в офис сам напросился — нет, с этим бардаком пора заканчивать. В комнату неслышно вошел давешний «мальчик» в пиджаке, поставил передо мной передвижной бар с бутылкой «Longmorn» и, подав хозяйке высокий бокал с соком, так же тихо удалился. А я начал производить сложные манипуляции со стаканом, льдом и бутылкой, честно говоря, попросту затягивая время. Как тянуть паузу — уж этому я в театре научился. Некоторое время она молчала, отпивая маленькими глоточками сок и забрасывая меня проницательными взглядами. Наконец, не дождавшись проявлений моей активности, синьорина решила взять быка сама. Прямо за рога, здесь и немедленно. Один — ноль, в мою пользу.

— Наверное, я позволила себе лишнее, пригласив вас таким… экстравагантным способом. Но, поверьте, у меня не было другого выхода. Мне действительно нужна ваша помощь.

— Серьезно? Вам — моя помощь? Как здорово! — весь сгорая от энтузиазма, восхищенно воскликнул я. — Вот только… Почему вы решили, что я — это я? И что я могу вам оказать какую-то помощь? А самое главное — с чего вы взяли, что я горю желанием помогать очень красивой, но совершенно незнакомой женщине?

Она поморщилась. Очевидно, разговор пошел не совсем так, как ей это представлялось. В очередной раз окутав меня волшебным взглядом своих глаз, синьорина произнесла:

— Вас случайно узнал один мой… знакомый. Скажем так. Фамилия «Дюпре» известна далеко за пределами Франции. А связав появление Андре Дюпре, о котором мой знакомый слышал много странного и интересного, с некоторыми событиями из миланской жизни, я решила, что мы вполне можем сотрудничать. Ведь, насколько я понимаю, вы здесь не случайно?

— Абсолютно случайно, — заверил я. — Вы что-то говорили о событиях в миланской жизни? Продолжайте, прошу вас. Это очень интересно.

Она резко поставила бокал и встала. Порывисто прошлась по комнате. Остановилась, развернулась на месте и буквально-таки вперила в меня свой огненный взгляд. Но увы… Я уже окреп, пообвыкся, и все эти штучки совершенно перестали меня занимать. Вот если она попробует упасть в обморок, тогда другое дело. Никогда не видел, чтобы живые и здоровые женщины падали без чувств. Только в кино. Наверное, это жутко интересно.

Она все поняла. Паола Бономи была не только очень красивой женщиной. Она при этом умудрялась оставаться женщиной очень умной, и своими внешними данными пользовалась лишь тогда, когда считала противника недостойным серьезной схватки. Это я, правда, узнал гораздо позже.

— Хорошо. — Она совершенно спокойно села, и небрежно закинув ногу на ногу, закурила длинную сигарету. — Признаться, я тоже не люблю вести дела ТАК… Поговорим спокойно. — Она ослепительно улыбнулась. — По-мужски. Да?

Я кивнул. От обольстительной девицы не осталось и следа. Передо мной сидела хладнокровная, умная, хитрая и по-прежнему очень красивая хищница.

— Вряд ли вы знали моего отца, месье Дюпре. Хотя… Витторио Данци? Вам ни о чем не говорит это имя?

Щелк! Словно что-то переключилось в моей голове. Это имя я знал. Нет, с самим доном Витторио я, естественно, не был знаком. Но несколько лет назад в какой-то желтой газете мне попалась статья. В ней довольно бойко описывались события, произошедшие после его внезапного самоубийства в одной из римских тюрем. Юная дочь синьора Данци железной рукой собрала воедино начавшую было расползаться империю отца. «Крестного отца», потому что дон Витторио являлся едва ли не центральной фигурой в теневой экономике Италии. Наследница сумела даже кое в чем превзойти папочку, подмяв под свой контроль несколько более мелких группировок и физически устранив большинство конкурентов. И вот эта милая дочурка сидит напротив меня и рассуждает о каких-то наших с ней общих интересах. Да, господа, жизнь — предельно забавная штука. Я сидел с совершенно невозмутимым лицом, ничем не выдавая внезапного озарения. Она продолжила:

— Не говорит… Простите, месье Дюпре, я вам не верю. Но это неважно. Мы друг друга понимаем, это главное. — Она аккуратно затушила сигарету. — В начале этого года я провела одну очень крупную финансовую операцию. Были вложены большие деньги. Все прошло успешно. Для проведения этой сделки я воспользовалась услугами моего старого и доброго знакомого. Естественно, что все детали были известны не только мне, но и ему. Мы вполне друг другу доверяли, но… Вмешалась третья сила. Моим поверенным внезапно заинтересовались американцы. — Она немного помолчала, а затем произнесла жестко и коротко, как приговор: — Американцы из ЦРУ. Я не знаю, что им нужно от него. Но я точно знаю, что если хотя бы малая часть той информации, которой он располагает, станет достоянием гласности… В Италии произойдет чересчур много изменений. Нежелательных изменений. Вы понимаете?

Я кивнул. Призрачно все. В этом мире бушующем. На возможные изменения в Италии мне было глубоко наплевать. Но я догадался, как зовут ее «старого и доброго знакомого». Возможно, мы и найдем в этой куче дерьма что-нибудь родное нам обоим. Очень возможно.

— Простите, мадемуазель Бономи, но я не совсем понимаю, какое я имею отношение к вашим трудностям. — Вальяжно развалившись в кресле, я изо всех сил демонстрировал, как мне все это неинтересно.

— Самое прямое, синьор Дюпре. — Жестко сказала она, мило при этом улыбнувшись. Очаровательная женщина. — Это не мои трудности. Это — наши трудности. У меня много друзей. И один из них сообщил мне, что финансовая группа, контролируемая вашим отцом, также вела дела с моим поверенным. Вы хотите, чтобы я назвала его имя? Или и вы, и я понимаем, о ком идет речь?

— Нет, — покачал я головой, — не понимаем. Назовите его имя, будьте добры. У вас такой красивый голос.

— О'кей, — согласилась она. — Давид Липке. Я права?

— Возможно, вы в чем-то и правы. А возможно и нет. — Я пошел в атаку, все мне надоело. — Не я к вам пришел — вы ко мне. Я турист. Я наслаждаюсь вашим городом. До тех пор, пока вы не расскажете мне что-нибудь стоящее, я буду оставаться туристом. Если вас этот вариант не устраивает, потрудитесь проводить меня до выхода и забудьте о нашей встрече. А если вам все же есть, что мне рассказать, то начинайте, синьорина Бономи. Мы беседуем уже полчаса, но кроме того, что вы красивая женщина и волнуетесь за своего друга, я пока ничего не понял.

— А если я выберу третий вариант? — серьезно спросила она.

— Тогда я обойдусь без провожатого.

— Вы уверены? — Ее улыбка стала какой-то… неприятной.

— А вы уверены, что ваш знакомый рассказал вам о всех моих странностях? — довольно мерзко усмехнулся я ей в ответ.

Она секунду пристально меня рассматривала, потом опустила голову и пробарабанила ногтями быструю дробь по ручке кресла.

— Теперь уже нет… — произнесла тихо и куда-то в сторону. Затем продолжила: — Ваш отец вел дела с Давидом. Давид попадает под контроль американцев. А в Милане появляетесь вы. Вы должны его… нейтрализовать? Хорошо, не отвечайте. Я буду говорить о себе. При всем моем хорошем отношении к Давиду… Он слишком много знает, чтобы остаться в живых, в руках ЦРУ. Это невозможно. Он должен умереть. Раз вы не хотите этого произнести, скажу я. Да, черт вас подери, мне это необходимо! Но я этого сделать не могу.

Тут я удивленно поднял брови. Если ей это не под силу, то о чем вообще речь?

— Нет, вы не так поняли. Технически это вполне реально. Но если узнают, что за этим стою я…

Меня просто уничтожат. Американцы мне этого не простят. — Она помолчала, и глядя в окно добавила: — Поэтому я хочу, чтобы это сделали вы. — Она вскинула на меня глаза! — Ведь вы за этим сюда приехали, разве нет?

Ну, вот все и разъяснилось. Ничего-то наша красавица не знала. Встретив меня вчера в ресторане, дон Кольбиани решил, разумеется, что я прибыл по поручению отца наводить порядок. Поскольку после истории с Роже Анье он в моих способностях не сомневался, то тут же сообщил о моем появлении своей хорошей знакомой, синьорине Бономи. Мол, приехал приличный человек, которого мучают точь-в-точь такие же проблемы. Можно договориться. И бедная девушка, очертя голову, ринулась в эту авантюру. Замечательно…

— Скажите, синьорина Бономи… А вы знаете, где сейчас находится ваш друг? — осторожно спросил я. Но в ее глазах тут же зажглись огоньки интереса.

— Знаю, — быстро сказала она. — А еще я знаю, что до этого он проживал в отеле «Michelangelo». Так?

Так… Так-так-так. А ведь можно поработать. Раз она ничего не знает о происках российского империализма в лице Стрекалова, что вполне естественно, а папина команда на горизонте еще не появилась… Что мне мешает коварно обмануть бедняжку? Других-то помощников пока не предвидится.