Синдром гладиатора - Петр Разуваев

— Типа нас с тобой? — мрачно поинтересовался я. Дернул же меня черт пообещать ей. Теперь уже не отвертеться.

— Да нет же, настоящие звезды, Наоми Кэмпбелл, Сталлоне, Клэптон. Пойдем?

— Пойдем. — Я был уныл и покладист. Чтоб ему сосиской поперхнуться, этому Стрекалову.

— Тогда позвони и закажи столик. Джорджио сказал, что это не так просто. Запиши номер — 02— 804–837. Записал? Тогда перезвони мне позже, ладно? Целую.

И она положила трубку. Нет, всякое бывало, но таких «напарников» мне еще не попадалось. Ругаясь вполголоса красивыми французскими словами, я набрал номер портье. И в ультимативной форме потребовал, чтобы к десяти часам вечера был заказан столик в ресторане… Как его… NEPENTHA. Плюс машина к подъезду. Пришлось прозрачно намекнуть на мою «благодарность», чтобы хоть как-то вдохновить его на подвиг. Достать столик день в день, да еще в модном ресторане — это будет даже покруче подвига.

Набрав полную ванную, я с облегчением погрузился в прохладную воду. Закурил и, лениво пуская струйки дыма в зеркальный потолок, попробовал рассуждать спокойно и здраво. Марсано убили. Никакой жалости к нему я не испытывал. Работа есть работа, он знал на что шел. А вот меня не тронули. Почему? А) Пожалели. — Глупости. Б) Убийство готовилось заранее, еще до моего появления, и мою персону просто не связывали с деятельностью покойного. — Тоже вряд ли. Следить за ним начали, когда он вышел на Давида. Синьор Марсано — не боец, значит они должны были предполагать появление специалиста. И убрать обоих. С) Я попал в центр чьей-то операции. — Вот это было похоже. Марсано считал, что за ним наблюдают две разные группы. В Финляндии за мной тоже шли две команды. Причем одна была из ЦРУ. А причина-то — вот она! Давид Липке! Гений финансовый… Он нужен американцам. Зачем — не знаю, может быть — как источник информации, или же он просто на них работает. А еще Липке начал мешать каким-то серьезным людям там, в России. Поскольку им занялся генерал Стрекалов. С целью всех разоблачить и прибить к позорному столбу за… это самое. А коли меня вызвал Стрекалов — прослеживается прямая связь. И за меня тут же взялись специалисты-ликвидаторы. И российские, и американские. Рука, так сказать, об руку.

Схемка, конечно, сырая. Но многое объясняет. Выходит, в Милане у нас намечается полуфинал. Встречаются сборные ЦРУ, русской мафии и ваш покорный слуга. Маловато… Я готов был поручиться, что мой отец не преминет выставить свою команду. Слишком уж близко лежит это игровое поле от зоны его «жизненных интересов». Обязательно объявится. Если уже не объявился.

Не зная всего расклада, я мог точно сказать лишь одно. Если я сяду в мягкое кресло, сложу руки и ноги и замру на время, то ко мне обязательно придут. Вот тогда я и узнаю что-нибудь новенькое. А пока буду ходить по приемам и ресторанам. Благо денег казенных мне выдали просто немерено. И это правильно. А то вся предыдущая эпопея шла исключительно за мой счет.

Ресторан действительно оказался «классным». Портье в гостинице, по всей видимости зубами выдиравший для нас места, долго и поэтично расхваливал вкус «синьорины», выбравшей это заведение. Чтобы заткнуть этот фонтан, мне пришлось заплатить ему пятьдесят тысяч лир. И это было еще только начало вечера.

Нас посадили за небольшой круглый столик, укутанный красной скатертью. Вообще самыми популярными цветами в этом заведении были красный и черный. Стены, пол, отделка — этой цветовой гамме подчинялось все. Вплоть до посуды и картины, написанной прямо на стене. Красный пароход бодро чешет по черному морю, выпуская оранжевые клубы дыма. Аж из трех труб разом. Бордель какой-то. Все происходящее и окружающее раздражало меня безумно. Опытные официанты мгновенно уловили это недовольство, но догадаться о его причинах, естественно, не смогли. Единственное, что они поняли, — клиент зол.

В Dinner Club NEPENTHA, расположенный на Piazza Diaz, то есть в самом центре Милана, простые люди не заходили. Поэтому к посетителям здесь привыкли относиться с отменным вниманием. Мгновенно возле столика материализовался элегантный метрдотель, а в руках у нас невесть откуда появились бокалы с фирменным коктейлем «Nepenthino». Пришлось мне срочно обуздать эмоции и вести себя прилично. Даша на радостях заказала какие-то «узелки телятины с овощами» запеченные в фольге, а мне достался стейк из страуса, с соусом «дюбоне». И, разумеется, с яблоком и картофельными крокетами в придачу. Зато я мстительно отыгрался на винной карте. Гневно отвергнув все итальянские сорта, я пару раз отказался от принесенных вин и остановился на Domaine Cauhape 1992 года для себя и Chateau Fontenil 1987 года для «синьорины». Винный «мэтр», sommelier, готов был утереть пот со лба, но отношение к нам установилось самое трепетное. Теперь можно было и осмотреться.

Небольшой зал был полон. Судя по внешнему виду «синьоров» и драгоценностям их подруг, рейтинг заведения завис где-то в районе потолка. Выше уже некуда, категория V.I.P. Веселился народ скромно, никто не пытался прилепить официанту банкноту на лоб, сплясать на столе канкан. На каждом столике стояли массивные бронзовые подсвечники, и горящие в них свечи усугубляли и без того очень интимную атмосферу. Публика подобралась в основном дуэтами, мужчины и женщины в совершенно произвольных возрастных категориях. Лишь в дальнем от нас углу сидела небольшая, чисто мужская компания. Типичный «мальчишник». Всем «мальчишкам» было хорошо за пятьдесят, строгие темные костюмы, белые рубашки, бриллиантовые заколки на галстуках — серьезные, взрослые люди. Лицо одного из них показалось мне смутно знакомым. Он сидел ко мне боком, видно было плохо, и, чтобы не привлекать внимания, я несколько раз как бы случайно оборачивался в его сторону. И добился-таки своего. В какой-то момент наши глаза просто встретились, и я тут же его вспомнил. Это был не кто иной, как дон Кольбиани. Деловой партнер и хороший знакомый моего отца. А встречались мы не далее, как месяц назад, в личном папином кабинете. Речь тогда шла о разных пустяках, например — разрешит дон Кольбиани пристрелить Роже Анье, или не разрешит. Такая вот нечаянная встреча.

Я сделал вид, что смотрю на картину за его спиной, а он просто отвернулся. Продолжать знакомство мне совершенно не хотелось. Мафия, она и в Африке мафия. Имея на хвосте русскую, мне еще только итальянской не хватало. А то, что мы случайно встретились, — так это чудесно. Если Кольбиани «в игре», это добавит в нее неразберихи. А если нет — таки нет.

Даша скучала. Поглощенный своими теоретическими выкладками, я совсем о ней позабыл. Ужасно неудобно. Толку от нее, конечно никакого, но ведь женщина-то очаровательная.

— Тебе здесь нравится? — спросил я, начиная непринужденную светскую беседу.

— Да, — оживилась она. — Здесь очень мило. И вкусно. Это действительно очень престижное место. Знаешь, кто сидит вон за тем столиком? — Она кивнула в сторону парохода, изображенного на стене.

— Нет, — честно признался я.

— Это Паоло Портогези. — Видя, что имя мне ничего не говорит, она уточнила: — Он дизайнер. Очень известный. Ты был в парке Монпелье? Это его работа.

И мне вдруг стало ужасно обидно. И грустно. Что же жизнь делает со мной? Или я с ней? Почему я с легкостью могу узнать в лицо босса мафии, не заметить смерти человека, убить сам? А узнать знаменитого дизайнера — не могу. Написать книгу, вырастить сына, посадить дерево — не могу. Потому что не умею, не имею, разучился. Ничего по большому счету не хочу, никому теперь уже не верю. Почему? «От жажды умираю у ручья…» Неужели это про меня? Неужели всю жизнь я обречен убегать, догонять, стрелять, быть преданным и предавать самому? Да жизнь ли это? Жизнь…

Это — моя жизнь. Я всегда хотел идти своим путем. Тернистым, извилистым, просто непонятным — но своим. А эта свобода стоит дорого, очень дорого…

— Ты в порядке? Анри? — Теплая Дашина ладонь легла на мою руку.

— Что? — Я вернулся. — Да, конечно. Я в большом, человеческом порядке. А откуда ты знаешь его?

— Я дизайнер по образованию. Закончила «Муху», потом училась в Париже.

— А…?

— Что?

— Да нет. Ничего. — Вопрос вертелся у меня на кончике языка. Но я его не задал. Она бы все равно не сказала, как ее занесло на службу Родине.

Постепенно я успокаивался. Раздражение давно улеглось, и даже навязчивый интерьер ресторана начал вдруг доставлять мне какое-то удовольствие. Мы еще долго болтали, и чем больше я ее слушал, тем большей загадкой оставалась для меня эта девушка. Ее не могло, не должно было здесь быть. Все в ней выдавало непрофессионала настолько высокой пробы, что оставалось лишь развести руками. Но она приехала вместе со мной в Милан, и послал ее не кто иной, как генерал-майор Стрекалов. Ас внешней разведки. Чушь какая-то. Бред.

Где-то в начале первого мы вышли из ресторана. Дневная жара давно спала, легкий ветерок носил по мощеной мостовой обрывки бумаги, мусор, оставшийся от прошедшего дня. Мы не стали брать машину, просто шли по малолюдным улицам, иногда разговаривая о чем-то, а чаще просто молчали. Милан на поверку оказался красивым городом. И как это я вчера не заметил?