Запрет на любовь. Книга 1. На грани - Сюзанна Брокманн

Уитни немного помолчала.

– А как твое настоящее имя? – спросила она наконец.

– Венди, – соврала Мэри-Лу. – А свою фамилию я тебе не скажу.

Уитни еще немного подумала.

– Я все-таки должна рассказать об этом папе.

– Если расскажешь, – предупредила Мэри-Лу, – он найдет новую няню, которая будет за тобой шпионить и расскажет ему, что по ночам ты бегаешь на свидания с Питером.

В другом конце гаража Аманда кругами ездила вокруг хохочущей Хейли. Господи, как же ей хочется остаться здесь! Ну куда они пойдут?

Еще в самом начале Мэри-Лу обнаружила, что, имея дело с Уитни, всегда полезно первой заканчивать разговор. И первой уходить.

– А кто хочет кушать? – крикнула она, отворачиваясь и направляясь к девочкам.

Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы Уитни ничего не сказала отцу!

– Ну, ладно, я, наверное… – Элиот беспомощно оглянулся на остальных членов экипажа яхты Денниса Матсона, поджидающих его на причале.

– Что? – уточнила Джина Виталиано, откидывая с лица растрепанные ветром волосы. Она не собиралась облегчать задачу этому сукину сыну.

Хотя, если быть честной, надо признать, что Элиот – самый милый и добрый сукин сын на свете.

– Жаль, что у нас ничего не получилось, – сказал он, и это прозвучало вполне искренне. Возможно, он и правда жалел.

– Да, – согласилась Джина, – мне тоже жаль. Я была… – Ну, давай же, Джина, скажи хоть раз правду. Ты ведь его больше никогда не увидишь. – Я была очень разочарована, когда ты ушел.

– Прости. – Его карие глаза были такими темными, что невозможно было понять, где кончается зрачок. Наверное, именно из-за этих глаз он ей и понравился.

У Макса были такие же глаза.

– И что ты дальше будешь делать? – спросил Элиот.

Вообще это глупо, потому что, кроме глаз и темных волос, между Элиотом и Максом Багатом нет ничего общего.

Макс не такой высокий и, хотя он тоже красив, но совсем по-другому. И он гораздо смуглее, потому что его отец был индусом. И старше. Он на пятнадцать лет старше Элиота и на двадцать – старше самой Джины. И Макс возглавляет антитеррористический отдел ФБР. Он один из самых опытных переговорщиков в стране и спас тысячи жизней.

А Элиот работает поваром на яхте у миллионера.

Просто так же, как и Макс, Элиот слушал ее, когда она говорила. По крайней мере, сначала слушал. А потом перестал, ведь ему уже не нравилось то, что она рассказывает. Он не хотел знать ничего больше.

– Буду делать то, что и собиралась, – ответила она, потому что тема была относительно безопасной, и он опять ее слушал. – Уеду из Америки. Деннис просил меня кое-что сделать для него здесь, в Тампе, а потом я должна вступить в джаз-клубе в Сарасоте, ну, я тебе говорила, вместо своего приятеля. Потом слетаю в Нью-Йорк на пару дней, чтобы повидаться с родителями, а потом… Потом полечу в Африку. Я даже билет купила сегодня утром.

У Джины еще оставалась большая часть суммы, полученной в качестве компенсации от авиакомпании, и еще два или три года она могла бы жить, не думая о деньгах и о том, чем будет заниматься дальше.

– Это здорово, – сказал Элиот. – Правда, здорово.

Его приятели на причале начали проявлять нетерпение. Джина улыбнулась:

– Иди, Элиот. Тебя ждут.

– Я буду скучать по тебе, – пообещал он и неловко ее обнял. – Я думаю, ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю.

– Да, – засмеялась она, надеясь превратить все в шутку, – я храбрая. Просто суперженщина.

– Я говорю серьезно.

– Да, понимаю. Не надо. Вокруг и так слишком много серьезных людей. А жизнь коротка. Неужели я ничему тебя не научила за эти шесть недель?

Жизнь, и правда, очень коротка. Поэтому, когда в следующий раз они с парнем разденутся, чтобы заняться любовью, она не станет взахлеб рассказывать ему о том, что четыре дня была заложницей в самолете, захваченном террористами из Казбекистана. И ни слова не скажет о том, что они с ней делали…

– Когда я думаю о том, через что тебе пришлось пройти…

– Не так уж все было страшно, – солгала Джина. – Иди.

Она последний раз заглянула в такие же, как у Макса Багата, глаза, и он ушел.

Джина уселась во взятую напрокат машину и поехала в отель, надеясь, что когда-нибудь все-таки найдет то, чего ей так мучительно не хватает.

Или что Макс Багат снова позвонит ей.

5

– Ты уверен, что я ничем не могу тебе помочь? – Ной говорил тихо, чтобы не разбудить Клэр.

– Да, уверен, – устало вздохнул Сэм. – Извини, мне надо бежать.

– Куда? Послушай, Ринго, тебе сейчас надо не бежать, а хоть немного поспать.

– Я позвоню тебе завтра.

– Спасибо, что сообщил, что это была не Мэри-Лу, – сказал Ной.

Повесив трубку, он осторожно вылез из кровати и босиком отправился на кухню. Из-под двери Доры сочился свет и раздавалась негромкая музыка. Неужели он незаметно для себя стал таким старым, что собственный ребенок уже ложился спать позже него?

На самом деле Ной сегодня улегся так рано не из-за возраста или усталости, а из-за Клэр, которая весь вечер делала намеки, типа «я так устала» или «давай ляжем пораньше».

Он схватил под мышку Девина, быстренько умыл ему лицо и почистил зубы, торопливо прочитал главу из книги Лемони Сникета и, установив рекорд скорости, примчался в спальню, только для того чтобы обнаружить, что Клэр уже спит. Выходит, она на самом деле устала. А он еще долго ворочался рядом с ней и соображал, смогут ли они перенести сегодняшний ланч на завтра.

Ной открыл холодильник, долго рассматривал его содержимое, и ему казалось, что он слышит ворчание дедушки: «Послушай, Нострадамус, если чего-то не было в холодильнике, когда ты его открыл, то оно не появится, даже если ты пять минут будешь держать дверцу открытой».

Он взял бутылку пива, уселся на высокий стул, который забрал из квартиры дедушки, когда тот умер, и сделал большой глоток.

Подумаешь, какое горе! Жена не пожелала заняться с ним сексом. Возможно, она действительно устала. Как сказал бы Сэм/Роджер/Ринго: «Забей».

Но, по крайней мере, Ной точно знал, где находятся этой ночью его жена и дети. И никто не стрелял в затылок его родственникам на кухне их собственного дома.

Еще с седьмого класса Ной привык сравнивать свою жизнь с жизнью Сэма и находить при этом все новые поводы для благодарности судьбе.

Началось это недели через три после того, как они начали дружить и Роджер стал каждый день приходить к Ною после школы. Тогда он еще был Роджером. Называть себя Ринго он начал только в восьмом классе.

В субботу они с Роджером собирались прокатиться на велосипедах до универмага. Ной хотел купить подарок бабушке и дедушке на годовщину свадьбы, а Роджер собирался ему помочь.