'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

не считая двух длинных и узких каменных столов, которые явно притащили сюда недавно, судя по отметинам на плитах пола. Один стол был пуст. На другом разложены инструменты, стальные и деревянные, некоторые Рин опознала, а о предназначении других даже не догадывалась.

Гесперианцы начали готовить комнату, как только прибыли.

В углу стоял солдат с аркебузой через плечо. Он следил за каждым движением Рин. Она состроила ему рожу. Он и глазом не повел.

– Называй меня сестра Петра, – сказала женщина. – Подойди поближе.

Она прекрасно говорила по-никански. На Рин это произвело бы впечатление, но было в ее выговоре что-то отталкивающее. Не то слишком гладкие фразы, не то идеальные грамматические построения, куда лучше, чем у местных жителей, – но что-то звучало неправильно. Тона немного смазаны, и почти полное отсутствие интонаций, как будто говорит не человек.

Петра взяла с края стола чашку и предложила ее Рин.

– Хочешь лауданум?

Рин вздрогнула от удивления.

– Зачем?

– Он тебя успокоит. Мне сказали, что ты плохо воспринимаешь лаборатории. – Петра поджала губы. – Знаю, опиаты приглушают твои способности, но для первого раза это не важно. Сегодня я займусь только основными измерениями.

Рин задумчиво оглядела чашку. Ей уж точно не хотелось на целый час остаться беззащитной в обществе гесперианцев. Но она знала, что выбора нет – нужно выполнять все просьбы Петры. Убивать они ее не собираются, это очевидно. А остальное находилось не во власти Рин. В ее власти лишь одолеть собственное беспокойство.

Она осушила чашку.

– Прекрасно. – Петра указала на стол. – Забирайся сюда.

Рин глубоко вздохнула и села на краешек.

Один час. И все. Нужно только пережить еще шестьдесят минут.

Петра начала снимать нескончаемые мерки. С помощью веревки с метками измерила рост, размах рук и длину ног Рин. Потом объем ее талии, запястий, лодыжек и бедер. Затем веревкой поменьше сделала еще несколько замеров, которые казались совершенно бесполезными. Ширину глаз. Расстояние от глаз до носа. Длину каждого ногтя.

Это длилось целую вечность. Рин старалась не вздрагивать от каждого прикосновения Петры. Лауданум подействовал, по венам разлилась приятная свинцовая тяжесть, руки и ноги онемели и потеряли чувствительность.

Петра обернула веревкой большой палец Рин.

– Расскажи, как ты впервые установила связь с… э-э-э… существом, которое ты называешь богом. Можешь описать случившееся?

Рин промолчала. Она предоставила свое тело для осмотра. Это не значит, что она будет поддерживать светскую беседу.

Петра повторила вопрос. Рин снова не ответила.

– Ты должна знать, что беседы тоже входят в наше соглашение, – сказала Петра, убирая веревку.

Рин опасливо покосилась на нее.

– Чего ты от меня хочешь?

– Всего лишь честных ответов. Мне интересно не только твое тело. Я ищу возможность для освобождения твоей души.

Если бы разум Рин работал быстрее, она бы придумала какой-нибудь остроумный ответ. Но взамен лишь закатила глаза.

– Кажется, ты уверена, что наша религия ложная, – сказала Петра.

– Я знаю, что она ложная. – Лауданум развязал Рин язык, и она выплескивала все, что приходило в голову. – Я видела доказательства, что мои боги существуют.

– Правда?

– Да. И знаю, что вселенная сделана не по воле одного человека.

– Одного человека? Думаешь, мы верим именно в это? – Петра наклонила голову. – Что ты знаешь о нашей религии?

– Что она дурацкая, – ответила Рин. Это была квинтэссенция всего, что она изучала.

В Синегарде гесперианскую религию Единого Творца изучали вскользь, ведь никто не думал, что в ближайшее время гесперианцы вернутся к берегам империи. Никто не относился к занятиям по гесперианской культуре всерьез, даже преподаватели. Творец был не больше чем сноской в книге. Шуткой. «Эти смешные люди с Запада».

Рин вспомнила идиллические прогулки с Цзяном вниз по склону, в первый год ее ученичества, когда он велел выяснить разницу между религиями Востока и Запада и обосновать причину этих различий. Рин тогда часами трудилась над этим в библиотеке. Она выяснила, что многочисленные восточные религии обычно были политеистическими, запутанными и сложными, различаясь даже в соседних деревнях. Но гесперианцы предпочитали поклоняться одному божеству, причем в виде человека.

– А почему так, по-вашему? – спросила Рин Цзяна.

– От спеси, – ответил он. – Они считают себя повелителями всего мира. Им нравится думать, что все сущее создано кем-то, похожим на них.

Но Рин никак не могла уловить, почему же гесперианцы достигли таких успехов в технологиях, несмотря на смехотворный подход к религии. Это до сих пор не укладывалось у нее в голове.

Петра взяла со стола круглый металлический предмет размером с ладонь и протянула его Рин. Потом щелкнула кнопкой сбоку, и откинулась крышка.

– Знаешь, что это?

Это были часы. Рин узнала гесперианские цифры, всего двенадцать, а две стрелки медленно крутились по кругу. Никанские часы, работающие на капающей воде, были огромными и занимали целый угол комнаты. Эта штуковина могла уместиться в кармане.

– Часовой механизм?

– Молодец, – сказала Петра. – Оцени их конструкцию. Посмотри, как сложно они устроены, как идеально подогнана форма, так что они тикают сами по себе. А теперь представь, что нашла их на земле. И не знаешь, что это. Не знаешь, кто их оставил. Какой ты сделаешь вывод? Что их кто-то создал или что они – случайное творение природы, вроде камня?

Разум Рин сейчас работал с ленцой, но она поняла, какого ответа ждала Петра.

– Их кто-то создал, – сказала она после паузы.

– Молодец, – повторила Петра. – А теперь представь, что мир – это часы. Подумай о том, в какой идеальной гармонии находятся моря, облака, небо, звезды – мир движется и дышит. Подумай о жизненном цикле лесов и животных в нем. Это не случайность. Такое не могло быть выковано из первозданного хаоса, как считает ваша религия. Это творение великого божества, обладающего волей и разумом. Мы называем его Божественным Создателем, или Творцом. Он стремится созидать красоту и порядок. Это не просто безумные измышления. Это единственно возможное объяснение красоты и сложности мира природы.

Рин притихла, пропуская эти идеи сквозь усталый мозг.

Звучало и впрямь чудовищно привлекательно. Ей нравилась мысль, что природа всецело познаваема и ее можно свести к набору объективных правил, установленных рациональным и благожелательным божеством. Куда приятней, чем то, что она знала о шестидесяти четырех богах Пантеона – непредсказуемых созданиях, придумавших бесконечный водоворот сил, в котором и появилась вселенная, все в ней течет и меняется и ничто не предначертано. Проще считать, что мир вокруг упорядочен, объективен и постоянен, что это подарок, преподнесенный всемогущим творцом.

Была в этой теории лишь одна зияющая прореха.

– Тогда почему все так чудовищно? – спросила Рин. – Если всем управляет Творец, почему…