Дин Рид: трагедия красного ковбоя - Федор Раззаков

В ноябре Дин вернулся в ГДР, где у него намечались очередные концертные выступления. 13 ноября он дал концерт в городе Хольтхаузене, на следующий день выступил там же с бесплатным концертом в одной из средних школ. 26 ноября Дин дал концерт в «Штадтхалле» в городе Котбусе. 29 ноября он уже был в Восточном Берлине, где принял участие в концерте солидарности, проходившем в «Палас дер Републик».

Между тем год закончился на тревожной ноте. В ночь на 13 декабря первый секретарь ЦК ПОРП генерал армии Войцех Ярузельский объявил в Польше военное положение. В течение нескольких часов после этого были интернированы все лидеры профобъединения «Солидарность». Кризис власти в этой стране был преодолен. Узнав об этом, миллионы людей в Восточном блоке, в том числе и Дин, вздохнули с облегчением: так долго ожидаемой интервенции советских войск в эту страну не произошло, и польские власти сами нашли способ справиться с ситуацией. Однако враги Восточного блока отреагировали на это событие весьма нервно. 30 декабря президент США Рональд Рейган обвинил СССР в причастности к политическому кризису в Польше и объявил о введении экономических санкций против Советского Союза (приостановка переговоров о продаже зерна, эмбарго на поставки оборудования для Транссибирского газопровода).

В начале 1982 года Дин дал несколько концертов в ГДР, а также работал над последними страницами сценария «Вундед-Ни». А в самом начале марта отправился с гастролями в Советский Союз. Правда, это были не широкомасштабные гастроли, а всего лишь несколько концертов в московском Театре эстрады. Но Дин отправился в поездку с радостью, поскольку любил этот зал, в котором почти 16 лет назад состоялись его первые концертные выступления в СССР.

Дин прилетел в Москву ночным рейсом, а утром ему уже позвонила в гостиницу журналистка «Вечерней Москвы» Л. Завьялова. И первое, что она спросила: «Как дела, Дин?» Тот в ответ засмеялся и ответил по-английски: «О’кей». А потом раскрыл секрет своего прекрасного настроения: «Я недавно женился на актрисе Ренате Блюме, которая знакома вам по телефильму „Карл Маркс. Молодые годы“. И сейчас я очень счастлив…»

Турне Дина продлилось почти две недели и вместило в себя десять концертов (3–5, 7–9, 11–12, 14–15 марта). Аккомпанировал Дину инструментальный ансамбль из ГДР «Эвергин юниорс». Репертуар Дина состоял из почти трех десятков песен, четверть которых была новой. Причем Дин отдал предпочтение лирическим песням в стиле кантри и рок-н-роллам, а гражданские песни сократил до минимума.

В свободное от концертов и репетиций время Дин нашел время встретиться с друзьями. Он побывал в Советском комитете защиты мира, в Останкине, на «Мелодии», где разговор шел о выпуске его лицензионной пластинки, записанной в прошлом году на «Супрафоне» («Дин Рид—кантри»). Кроме этого, Дин посетил издательство «Молодая гвардия», где речь шла о выпуске в СССР его биографии «Рождается в сердце», написанной Хансом Дитером Брайером и выпущенной в ГДР в 1980 году. Еще он узнал, что его фильм «Пой, ковбой, пой» планируется для показа в Советском Союзе в конце этого года (в ГДР фильм был показан в прошлом году, имел слабую посещаемость и не самые лестные отзывы критики, что сильно расстроило Дина).

В один из тех мартовских дней Дин встретился и со своим старым приятелем Юрием Купцовым. Сначала они вдвоем сходили в Театр кукол Сергея Образцова (Дин там ни разу не был) на спектакль «Необыкновенный концерт», а потом всю ночь просидели в квартире Юрия в Воротниковском переулке за разговорами о политике. Поговорить им было о чем, поскольку с тех пор, как они вот так же сидели и беседовали под водочку, прошло несколько лет. За это время много воды утекло и многое изменилось. Особенно у Юрия, который сменил место работы: буквально на днях его перевели из ЦК ВЛКСМ в идеологический отдел ЦК КПСС. Как объяснил он сам – в подмогу будущему новому главному идеологу партии Юрию Андропову.

– Вообще, у нас тут в последнее время такие дела закручиваются, что просто голова идет кругом, – сообщил Юрий, цепляя вилкой жирный кусок семги из тарелки. – В одном только январе из жизни ушли сразу две большие шишки: главный идеолог Михаил Суслов и один из заместителей Андропова в КГБ Семен Цвигун. Причем обе смерти были тесно взаимосвязаны друг с другом. Говорят, у Цвигуна были на руках какие-то компрометирующие высших должностных лиц партии документы, которые он показал Суслову. Тот же на него наорал, и Цвигун, под впечатлением этого разговора, застрелился. А спустя несколько дней самого Суслова хватил инсульт и он скончался. Место главного идеолога осталось вакантным, и теперь его должен занять Андропов. Утверждение его на должность должно состояться на майском пленуме, цель у которого одна – сбить волну разговоров о слабости кремлевского руководства.

– Ты считаешь, что одним пленумом эту проблему можно решить? – искренне удивился Дин.

За последние несколько месяцев слухи о катастрофическом состоянии здоровья Брежнева практически в открытую ходили даже в ГДР. Когда Дин осенью прошлого года вернулся из Багдада и зашел в международный отдел ЦК СЕПГ, он услышал, как секретарша чуть ли не в открытую пересказывала своей коллеге статью из западногерманского журнала «Штерн», где прямым текстом писалось: Брежнев доживает последние дни. Потом секретарши стали вслух рассуждать о том, кто встанет на место Брежнева. Причем присутствие в приемной Дина их нисколько не смущало: они были уверены, что этот разговор уместен так же, как обсуждение цен на какую-нибудь импортную кофточку.

Впрочем, Дина этот факт уже нисколько не удивлял. Он знал, что даже сам глава СЕПГ Хонеккер не стесняется в открытую критиковать здоровье советского генсека. Дин собственными ушами однажды слышал, как Хонеккер назвал Брежнева «генеральной развалиной». Почему Хонеккер вел себя подобным образом, Дин догадывался: судя по всему, он никак не мог ему простить его дружбу с бывшим канцлером ФРГ Вилли Брандтом, которого Брежнев называл «мой друг Вилли». К Хонеккеру он подобных эпитетов не применял.

Между тем Юрий ответил на вопрос Дина практически сразу:

– Пленум – это только начало процесса, катализатор рывка, который может вытянуть партию, а с нею и страну, из того болота, в которое ее загнала брежневская команда. Ведь в руках у Андропова находится компромат на всех высших деятелей страны. И не только высших – у него на крючке даже все секретари обкомов! Если он даст команду начать чистку партийных и хозяйственных органов, эти обожравшиеся нувориши полетят со своих постов, как перезрелые груши с дерева. И народ будет это только приветствовать.