Оружейники: Aftermath: Зверь из Бездны. Из глубин. Беглец/Бродяга - Александр Павлович Быченин

учетом обстоятельств, уже бывшего) нарушил резкий звук выстрела и визг срикошетившей от каменного пола пули. – А ты все равно подонок! И между нами все кончено!!!

Ф-фух… от сердца отлегло. А ведь могла бы мне сейчас всадить пулю в задницу, как и намеревалась. Но теперь точно не станет. Скорее, разревется. Но ведь она же без сознания была, когда я пытался Франке на жалость давить?..

– До меня!!! Я тебе покажу «до меня»!

– Ч-черт… ай!.. хватит уже!..

– Не хватит!!! Я его уже своим парнем считала, планы строила… на будущее, по техническим причинам…

Ой, покраснела… очаровательно, несмотря на пыль. А вот волосы отмывать замучается. И о чем только думаю?.. Стресс, что ли?..

– И знаешь что, Антон Смальков?

Спросить, или сама выскажется? Не, лучше промолчу…

– Пошел ты! И забудь меня! – Бэнг! Вжик! – А ты не забывай! А то еще деду пожалуюсь!!!

Ранят сильнее клинка

Слова обиженной тян.

Косячнул самурай…

* * *

Объект: Колония Терра-Нова

Пункт дислокации: где-то на орбите, борт рейдера «Молния»

24 октября 2168 года, утро

Я все-таки потерял сознание. Не знаю, от общего ли упадка сил, или после очередного Тинкиного пинка по раненой ноге, но факт имел место быть – очнулся я, судя по всему, не скоро, и, что характерно, вовсе не в разрушенном эллинге. И даже не на «гостеприимной» планете Терра-Нова, хоть обстановка и была мне решительно незнакома – палата как палата, с кроватью и медкапсулой по соседству, белая и безликая, равно как и пижама, в которую меня кто-то облачил. Хотя почему кто-то? Вот она, Мисс Лед, и облачила.

– Очнулись, Антон Денисович?

Как всегда холодна и отстраненна, как ее только Грег терпит… хотя даже в ее годы (хорошо так за шестьдесят) выглядит очень даже. И она единственная из всех, кого я знаю, кто упорно величает меня по имени-отчеству. Видимо, чтобы подчеркнуть мою ничтожность на ее фоне. Еще бы! Кто я – типичный сынок-мажор, и кто она – бессменный медик объединения Оружейников уже на протяжении почти сорока лет. Если не больше, тут могу и соврать. Сьюзан Старкова. Женщина-легенда, спутница не менее легендарного Грегори Слоуна – финансового директора того же объединения. Они двое да еще Гленн Макдугал работали с Денисом Смальковым с тех самых пор, как он появился на «Молнии» в качестве сопливого практиканта после универа. И они же сопровождали его в экспедиции накануне Блэкаута, про которую папенька упорно молчит, как рыба об лед. Есть повод для гордости, короче. Да и право меня не только по-дружески журить, но и прямо высказывать все, что они обо мне думают. Похвастаться тем же самым могут только ближайшие родственники – маман да дед Свен. Дед Виктор уже в те годы подвизался на должности главы совета директоров Корпорации, а потому участия в приключениях моего дорогого родителя не принимал.

Ладно, вернемся к нашим баранам… вернее, одному барану – ко мне.

– Э-э-э…

– Не мычите, молодой человек, – строго глянула на меня Мисс Лед. – Отвечайте четко и прямо. У меня еще дел полно, а я тут с вами нянчусь.

– К-ха!.. Вроде… бы.

– Вот и прекрасно. Ничего не болит?

– А должно? – Я прислушался к организму и с удивлением обнаружил полное отсутствие какого-либо дискомфорта. Такое ощущение, что и ноги мне не простреливали, и ребра не ломали… да и по голове не били. – Черт…

– Не поминайте всуе! Значит, процедуры прошли успешно… в таком случае, молодой человек, принимайте посетителя.

Уже?! Ни фига у них оперативность!.. Хотя чего я возмущаюсь? Судя по ощущениям, меня полностью залатали. Что неудивительно при тех возможностях, что предоставлял сверхнавороченный медотсек рейдера Архонтов, доукомплектованный еще и лучшими образцами медицинской техники производства Корпорации STG. Меня тут, в принципе, при нужде вообще могли клонировать. Или восстановить из одной клетки. Шучу, конечно…

– Не мнитесь на пороге, Денис, – переключилась Мисс Лед на новую жертву. Вот ей-богу, папенька ее тоже опасается – в глаза не смотрит, чуть ли не ножкой шаркает от стеснения. – Если я сказала, что можно, значит, можно.

– Спасибо, Сьюзан, – таки умудрился выдавить из себя папенька, и торопливо прошмыгнул мимо докторши, тактично оставившей нас наедине. – Эй, болезный! А у меня для тебя сюрприз с посланием.

– Я тоже очень рад вас видеть, папенька, – не остался я в долгу. Устроился полусидя, подсунув подушку под спину, и уставился на родителя: – Это чего еще?..

– Тинка передала, – глумливо ухмыльнулся тот, плюхнув мне на колени рюкзак с кайтом. – А послание сам видишь.

Ну, еще бы! Не заметить неряшливую надпись «capra stupida», намалеванную белой краской из банального баллончика, мог только слепой. Тупой козел, значит… ну-ну…

– Это как же ты накосячить умудрился?! – подлил масла в огонь папенька. – Охренеешь теперь прощение вымаливать.

– Больно надо…

– Это ты брось, – нахмурился отец. – Я только-только смирился с фактом, что возможно – возможно! – обзаведусь свахой-итальянкой, и тут такое! Да и Стефано может не сдержаться, он парень горячий.

– Плевать!..

– Н-да… тяжелый случай. Будь сильным, сын. Накосячил – имей мужество это признать и отправляйся пресмыкаться перед ненаглядной. Потому как упустишь время, потом только хуже станет.

– Не наш случай. Тинка меня знать не желает.

– Какой же ты еще балбес! – Папенька обличающе уставил на меня указательный палец. – Учишь тебя, учишь… а все такой же тупой подросток. Пора уже избавиться от инфантилизма. С чего ты решил, что она тебя больше знать не хочет?

– Все признаки налицо, – ухмыльнулся я.

– В самом деле? – вернул мне ухмылку отец. – Что-то не наблюдаю. Рожа не расцарапана, даже сечки уже затянулись… Сьюзан перестаралась. Говорил же ей, пусть помучается – ему полезно.

– Видел бы ты ее лицо, когда она меня по ногам пинала, – наябедничал я. Каюсь, не удержался. – Маньячка первосортная! И ведь специально по самому больному месту целилась! А еще собиралась мне пулю в задницу всадить!

– Но ведь не всадила же? – вздернул бровь папенька, едва сдержав гомерический хохот. Был бы здесь Мак, однозначно бы заржали, сволочи старые.

Кста-а-ати!..

– Куда Гленна дел?

– Ты с темы-то не съезжай, – сурово пресек мою жалкую попытку родитель. – На шарике