Военное искусство. Опыт величайшего полководца - Наполеон Бонапарт

четыре замечания на труд под названием «Рукопись, поступившая с острова Св. Елены неизвестным путем», напечатанный в Лондоне, в издательстве Джона Мэррея, в 1817 г.»

Замечание 44-е[44]

Уже в первую ночь по прибытии в Париж[45] Наполеон задумался над тем, можно ли с 35 или 36 тысячами солдат – единственными войсками, которые он в состоянии был собрать на севере, начать 1 апреля военные действия, идти на Брюссель и поставить под свои знамена бельгийскую армию.

Английские и прусские войска, стоявшие на берегах Рейна, были слабы и разбросаны, не имели начальников и плана действий. Герцог Веллингтон находился в Вене, Блюхер в Берлине. Можно было полагать, что французская армия прибудет в Брюссель в первых числах апреля; но была еще надежда на мир; Франция желала его; преждевременные наступательные действия подверглись бы открытому осуждению. Сверх того, для сосредоточения означенных выше 35 или 36 тысяч человек пришлось бы предоставить собственным силам 23 крепости между Калэ и Филиппвиллем, образующие тройную линию обороны на севере. Если бы настроение умов на этой границе было столь же благоприятным, как в Эльзасе, Вогезах, Арденнах и в Альпах, такая мера не имела бы невыгодных последствий; но во Фландрии общественное мнение не было единым, и потому нельзя было предоставить крепости местной национальной гвардии. Требовался целый месяц для формирования в соседних департаментах отборных батальонов национальной гвардии для замены линейных войск. Герцог Ангулемский шел к Лиону, марсельцы к Греноблю. Первые известия об открытии военных действий обнадежили бы их. Необходимо было прежде всего водрузить трехцветный флаг во всех пунктах империи.

Когда в течение мая Франция объединилась, но исчезли все надежды на мир, Наполеон разработал план действий в предстоящей войне. Таких планов могло быть несколько. Первый – оставаться в оборонительном положении и предоставить союзникам взять на себя всю ответственность за агрессию, втянуться в пространство между нашими крепостями и проникнуть в район Парижа и Лиона, после чего начать быстрые и решительные действия, опираясь на эти две базы. Такой план обещал много выгод: 1) союзники не могли ранее 15 июля открыть военных действий; ранее 15 августа прибыть к Лиону и Парижу; 1, 2, 3, 4, 5 и 6-й армейские корпуса, четыре корпуса тяжелой кавалерии и гвардия сосредоточились бы под стенами Парижа; они насчитывали бы к 15 июня до 140 000 человек. 1-й наблюдательный и 7-й корпуса сосредоточились бы под Лионом; в них насчитывалось бы к 15 июня 25 000 человек; к 15 августа численность их достигла бы 60 000 человек (в строю); 2) к 15 августа закончились бы все работы по укреплению и усовершенствованию обороны Парижа и Лиона; 3) к тому времени были бы также завершены организация и вооружение войск, предназначенных для обороны Парижа и Лиона, а численность национальной гвардии Парижа доведена до 60 000 человек. Стрелковые батальоны с офицерами из линейных войск принесли бы много пользы; вместе с 6000 канониров линейных войск, флота и национальной гвардии и 40 000 человек из запасных частей семидесяти пехотных полков и гвардии, еще необмундированных и принадлежащих к корпусам, собиравшимся под Парижем, численность армии, предназначенной для обороны укрепленного лагеря под Парижем, достигла бы 100 000 человек. В Лионе гарнизон составился бы из 4000 человек национальной гвардии, 12 000 стрелков, 2000 канониров и 7000 человек из запасных частей одиннадцати полков, собранных под Лионом; 4) неприятельские армии, которые проникли бы к Парижу с севера и с востока, были бы принуждены оставить 150 000 человек под стенами 42 крепостей, находящихся на этих двух границах. Если определить силу союзников в 600 000 человек, то они прибыли бы к Парижу всего с 450 000. Армии, двигающиеся к Лиону, должны были бы наблюдать за десятью крепостями, расположенными на границах Юры и Альп. Если силу этой армии считать в 160 000 человек, то она достигла бы Лиона едва с 100 000; 5) наконец, национальный кризис, достигший высшей точки, вдохнул бы энергию в жителей Нормандии, Бретани, Оверни, Берри. Многочисленные батальоны приходили бы ежедневно в Париж. Все способствовало бы росту сил Франции и ослаблению союзников; 6) 240 000 человек, которые действовали бы под начальством Наполеона на обоих берегах Сены и Марны, под прикрытием обширного парижского укрепленного лагеря, занятого стотысячной неподвижной армией, вышли бы, без всякого сомнения, победителями из боев с 450 000 человек неприятеля. 60 000 человек, которые действовали бы под начальством маршала Сюше на обоих берегах Роны и Соны, опираясь на Лион, занятый 25 000 неподвижных войск, справились бы с армией неприятеля. Восторжествовало бы священное дело отечества!

«Новая европейская цирюльня. Союзники бреют Наполеона». Немецкая карикатура из «Материалов для русской иконографии» Д.А. Ровинского (СПб., 1884–1891)

Второй план состоял в том, чтоб упредить союзников и открыть военные действия прежде, чем они изготовятся: они не могли начать военных действий ранее 15 июля; следовательно, нужно было открыть кампанию 15 июня и разбить англо-голландскую и прусско-саксонскую армии, расположенные в Бельгии, до прибытия на Рейн русских, австрийских, баварских, вюртембергских и прочих войск. На 15 июня мы имели бы во Фландрии 140 000 человек, оставив отряды для прикрытия всех границ и надежные гарнизоны во всех крепостях.

1. Если нам удалось бы разбить английскую и прусскую армии, то Бельгия восстала бы и войска ее пополнили бы французскую армию.

2. Поражение английской армии повлекло бы за собой падение английского министерства, на место которого стала бы оппозиция, покровительница свободы и независимости народов; одно это обстоятельство закончило бы войну.

3. Если бы дело обернулось иначе, победоносная армия пошла бы из Бельгии на соединение с 5-м корпусом, остававшимся в Эльзасе, и вместе с ним направилась бы к Вогезам – против русской и австрийской армий.

4. Этот план имел много выгод: он согласовался с характером народа, с духом и правилами войны; он устранял огромный недостаток первого плана, – оставление без выстрела Фландрии, Пикардии, Артуа, Эльзаса, Лотарингии, Шампани, Бургундии, Франшконтэ и Дофинэ. Но можно ли было с армией в 140 000 человек разбить две неприятельские армии, прикрывавшие Бельгию: англо-голландскую в 100 000 и прусско-саксонскую в 120 000 человек, итого 220 000 человек? Впрочем, не следовало сравнивать силы воюющих армий, основываясь на их численности (220 000 и 140 000) потому, что союзные армии состояли из более или менее хороших войск, под начальством двух главнокомандующих, и принадлежали народам, коих интересы и образ мыслей были различны.

В таких размышлениях прошел май. Восстание