Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Несмотря на остатки дыма, меня буквально отшвырнуло эмоциями Милинды от алтаря.

—Тебя ли держали в темнице месяцы напролёт, отбирая магию каплю за каплей?! Самому Биддеру не нужен был от меня ребёнок! Какой смысл в заработанных фэрнах, пускай их будет даже и тысяча, если на них нельзя купить магию? Сыщик, ты пришёл слишком поздно! Где ты был, когда Хэнг понял, что вместо того, чтобы использовать меня как других девушек, он может доить мой резерв?! Эта дурацкая клятва Мерлина… Когда я её давала от имени леди Оллроу, то разрешила ему любые действия над телом и аурой… Если ты доставишь меня целителям, то уже ничего не сможешь изменить. Посмотри на меня вторым зрением и всё поймёшь сам.

Я действительно переключился и чуть не охнул. В районе груди, где должен был находиться салатовый кокон, тускло мерцали тончайшие мшисто-серые нити. Пока они ещё давали свет, но даже ребёнку было бы понятно, что это ненадолго. И по тому, как было тяжело мне потратить хотя бы нитку жизненных сил, я даже представить себе не мог, что пережила Милинда. Выходит, Биддер как мерзкая пиявка сосал из девушки жизнь, а она всё это время билась о камень от боли и ничего не могла противопоставить ему. Даже убежать… Теперь становилось так же понятным и то, почему охранные чары на подвале мне показались такими странными. Их не накладывали разные маги, отнюдь. Их наложил сам Биддер, просто последовательно во времени, всякий раз поглощая магию самой Милинды и становясь сильнее.

— Умоляю, если в тебе есть хотя бы капля сострадания, убей меня! Я не хочу больше так жить.

— Милинда, — собственный голос прозвучал совершенно незнакомо, — я освобожу тебя, доставлю к целителям, дай мне немного времени…

Тёмно-карие глаза уставились на меня. Милинда не высказала возражений, она вообще молчала, но от этого молчания мне не стало легче. Скорее наоборот. За доли секунды я буквально окунулся в её жизнь. Подкидыш и никому ненужная девочка в приюте. Преданная, как она считает, своей единственной подругой. Уродина с обезображенным лицом, годами терпящая насмешки и унижения от сверстников. Даже здесь, в Лорнаке, когда она вылечила своё лицо и получила возможность начать новую жизнь, несчастья вновь настигли её. И сильная магия, возможно, было единственным, чем она гордилась, стала её же чёрной меткой, проклятием. Карие глаза смотрели на меня, а в них плескались лютая ненависть и бесконечная боль.

«Это не Джейн, у них нет совершенно ничего общего. Джейн, несмотря на нехватку магии и вынужденную игру в леди Оллроу, до сих пор видит в людях лучшее, а Милинда — окончательно сломанная магэсса», — промелькнула мысль где-то на задворках сознания.

— Если ты поступишь так, как хочешь, ты лишь продлишь мои мучения, — вновь хрипло заговорила девушка на алтаре. — Уже никакая магия не способна наполнить мой резерв. Он высушен до дна, как и жизненный кокон. Пожалуйста, убей меня. Прошу. Я больше не могу терпеть эту боль.

И было в этой просьбе столько искренности и надежды, что я просто не смог отказать. Положил руку поверх кисти Милинды и прошептал заклинание. Чёрные нити опутали тело девушки, и перед тем, как она успела сделать последний вздох, уха коснулось еле слышное:

— Спасибо, Кай.

Первый и последний раз Милинда назвала меня по имени. Ресницы девушки медленно закрылись, а мышцы лица расслабились. У меня же в груди резко закололо, на лбу выступила испарина. Скользкие незримые щупальца выпили часть магии и из меня. Всё-таки дым от ритуальных свечей полностью ещё не рассеялся, и он, похоже, не только блокировал попытки жертвы к бегству, но и высасывал магию, если жертва пыталась ею воспользоваться. Что за отвратительный артефакт…

Покачиваясь на одеревеневших ногах и не оборачиваясь, я вышел из подвала.

Глава 17. Арест

Влажный ночной воздух Лорнака всегда действовал на меня отрезвляюще. Именно поэтому я предпочёл пошляться по улицам города и лишь на рассвете пришёл на порог собственного особняка. Из-за всего случившегося я настолько погрузился в собственные мысли, что заметил столпотворение жандармов лишь в тот момент, когда меня окрикнули.

— Кай Ксавье, не с места! Соедините ладони перед собой!

Инспектор Шейн Теренс и ещё четверо в форме с символикой служащих правопорядка направили полыхающие голубым пламенем дубинки в мою сторону. Они топтались на лужайке, перед моим домом. Тут же рядом за их спинами я заметил заплаканного Мэтью и рассерженного Берни в привычном образе моего помощника, а также бледную и взволнованную леди Джейн.

— Коллеги, это всего лишь недоразумение… — попытался вставить своё слово Берни, но его тут же оборвали.

— Молчать, господин Лэнгфорд, вам вообще слова никто не давал!

Дьявол, что здесь творится?!

— А мне казалось, что вы приличный человек, инспектор Теренс, и не станете вламываться на территорию дома, чей хозяин отсутствует. Зачем вы вытаптываете мои жасминовые кусты и гиацинты? — Я демонстративно сложил руки на груди.

Двое из жандармов стремительно покраснели и тут же шагнули на дорожку, сделав вид, что только что не пытались взломать охранные заклинания на окнах особняка и вообще вели себя прилично.

— Да как вы смеете! — Лицо инспектора покрылось свекольными пятнами, — Я приказал, Кай Ксавье, соединить ладони вместе!

— И вы это приказали, потому что…? — поддел Шейна, а затем, обернувшись к мальчишке, произнёс уже мягче: — Иди ко мне, Мэт. Они тебе ничего не сделают.

Мэтью шмыгнул носом и сделал пару шагов в мою сторону, но инспектор Теренс грубо схватил его за шиворот и дёрнул на себя. Тонкая курточка громко треснула по шву, мальчик споткнулся, а его лицо побелело ещё сильнее. В душе густой тягучей лавой начал извергаться вулкан гнева. Это что же за моё отсутствие этот идиот наплёл мальчишке, что тот дрожит, словно кленовый лист на ветру?!

— Осторожнее, вы вообще-то обращаетесь с ребёнком! — Я сделал стремительный шаг к жандармам, но голубая вспышка, вспахавшая щебень под ногами, заставила замереть на месте.

— Вот именно! Ребёнок! — с победными интонациями произнёс инспектор. — Господин Ксавье, вы знаете, сколько мальчику лет? Ему нет шестнадцати и, насколько мне известно, у вас нет согласия на работу ребёнка от его родителей! Вы обвиняетесь в незаконном использовании детского труда!

— А я думаю, что ему есть шестнадцать, — произнёс нарочито небрежно. — До тех