Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi

* * *

…Разве что и слившись так же полноценно и до конца и все с его же ведь шкурой, заставив тем самым и его же самого вгрызться и в свой же собственный хвост? Тогда бы… да! А заодно же еще при этом, дообратившись же все-таки и в уробороса, создать тем самым и вечно-конечный же круг жизни-смерти, где: все рождается и все же умирает… а затем перерождается, возрождается, живет и… вновь же умирает. Без малого же — пересоздав и саму же вселенную с: началом конца и концом же начала! Хоть и в то же самое время — без одного же и второго. Нечто… вечное! В своей же при этом еще и бесконечно-беспечной конечности…

* * *

И, тихо рассмеявшись от этого, как и своих же параллельно и таких же вечно-конечных, а и скорее уже именно и конченных мыслей, она закусила свою нижнюю губу и мотнула головой, потеряв уже здесь и сейчас окончательно адекватную же нить своих размышлений. Пусть и начав же только и еще терять ее при этом на моменте с пенопластом. Но и что же и в итоге из этого вышло? Пришла же к этому и с единственным лишь вопросом без ответа: «как?». Зато и с ответом же на другой, так и не заданный никем вопрос. — Когда ад замерзнет и небеса разверзнутся!

****

— Так и вот оно что… — усмехнулся Александр, занимая место слева от Софии на серой деревянной скамейке. Что как открыла один раз и до свой разум, так и не закрывала его после: не особо и гнушаясь его видимости-читабельности, как и самих же в основном ностальгических нот своих-его же все воспоминаний. А уж и особенно — в присутствии того, с кем они были так или иначе, но и связаны. В то же самое время и знатно же вновь противореча самой себе, выбрав уже явно не ту сторону в извечной же войне меж двух и хоть и так же все не брезгуя, но и отдав же предпочтение в пользу невидимости и нечитабельности, как и закрытости от и до именно души — своих же исписанных и исписывающихся до сих пор ежедневников-дневников как в прочем и частности, так и в общем, не столько уже и из-за самих все-таки еще и оставшихся секретов и тайн, сколько и морально же просто устав и выбрав из двух зол, дабы уж и дожить до конца этого дня — меньшее, — …это была месть! Твое молчание — на м… наше о Владе, да? Хм… Холодно, однако. Даже и… ледно-морозно, я бы сказал! Хуже и… смертельно же к тому же.

— Холодно — это твои догадки в твоей же все игре «Горячо-холодно», в которую я с тобой и не играла… не начинала даже! — В его же манере ответила София, кривя губы в горькой усмешке и не сводя своего отрешенного, почти что уже и стеклянного карего взгляда с вечерних темных вод, протекающих перед ней за черным металлическим ограждением серой асфальтированной набережной, на которой они сейчас и разместились. Впервые чувствуя же себя каким-то расхитителем-вандалом чужой собственности в лице же и его же все внешнего света и внутренней теплоты, желая задушить и затушить их тотчас и на корню же собой: будь то и своей же все влажной сиренью, преддождевым и после же него самого воздухом или уже даже и забросав же все это дело свежескошенной травой. Но и так же еще при этом, чтобы и ощутить весь возможный и не спектр же его холода к себе — чтобы задело через тело и проняло же еще до глубины души: не до ненависти, но и не до любви. Через свою вину и покаяние, понятие и принятие и до его же понимая и, возможно, еще даже и после прощения-отпущения. Да и место же еще само в частности, как и вместе с общей же своей атмосферой, было выбрано как нельзя и никогда кстати, будто и познав-позвав же их и тут же приютив, считаясь еще же при этом и самым оптимальным и безопасным с точки зрения заглушки всяческой прослушки местом.

* * *

…Хотя и, казалось бы, река! Да, с шумом воды, бьющейся временами о саму же бетонную конструкцию по стенам-бокам от себя и скребущей непосредственно же дно-пол. Но и ведь несравнимым с дорожно-машинным, например! И пусть он тоже был и есть немного за спиной… Но и тут же ведь, переобувшись в прыжке и дважды, являясь самым тихим объектом с точки зрения людей… к самому же еще и, конечно, такому же громкому для существ! Что ж, но и ведь как и в каждой шутке… А он ведь и действительно заглатывал и проглатывал, буквально впитывал в себя и ведал куда больше, чем и все те же рядом: дома с квартирами, больницы с моргами, церкви с кладбищами и вокзалы с железными дорогами… В них же ведь самих и не на- как и сосчитаешь же столько влюбленностей и любви, жизней и смертей, молений и поминаний, встреч и расставаний… сразу же и разом… сколько повидала, услышала и сокрыла же в себе эта водная среда, лишь по желанию и все страждущих же, залетевших на огонек, приоткрывая свои двери в этот и такой до слез радостный, как и печальный — свой мир…

****

София же, в свою очередь, верила и здесь скорее в отвлекающий фактор-маневр. Как, собственно, и сейчас. Где и как раз таки Александр мог бы говорить ей все, что хотел, а она бы лишь кусманничала и по нужным для себя кусочкам ловила всего же его, при этом же еще и полностью будучи погруженной не в себя, а в созерцание детища матери-природы, силы и власти, неукротимости и необузданности, бескомпромиссности и неведомости, хоть и ведучести перед собой. И, сама же не ведая, что творит внутри же себя, творила бы и пусть же и периодами как тварь и именно же вытворяя, но и снаружи, совмещая же и как прежде все полезное с приятным: сначала по себе, а потом и по нему же самому тоже, ведь и не имела бы тогда уже возможности при двух же еще и концентрациях, пусть и одной же минимальной — напропалую и нагло ему соврать, плывя не по своему же, так еще и не собой же выбрано-выверенному течению. — Я