Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

Крепко сбитый мужчина ехал на пегой нескладной лошади. Черные волосы, выбивающиеся из-под широкополой шляпы, развевались на ветру. На нем был черный костюм для верховой езды и грязные лосины. Поравнявшись с ним, капитан увидал хищное лицо со впалыми щеками, грязный шейный платок и еще более грязный зеленый атласный жилет и весьма неопрятные, поблекшие золотистые кружева.

Трудно было повстречать человека с более отталкивающей внешностью, даже изъездив всю Англию вдоль и поперек. Подобная встреча на безлюдной дороге не предвещала ничего доброго.

— Хороший денек, ваша честь, — произнес незнакомец с явным ирландским акцентом.

— Хороший, — холодно кивнул капитан.

Он не сбавил скорости и оставил бы незнакомца далеко позади, но тот пришпорил свою пегую лошаденку и не отставал.

— Ну и глухомань, — сказал он, словно объясняя свое стремление держаться рядом, — страсть как не люблю таких медвежьих углов.

— Не разделяю вашего предубеждения, — возразил капитан.

— Ах, не разделяешь! — возмутился спутник. — Что ж, я, слава Богу, из тех, кто понимает намеки сразу. Так что больше не навязываю тебе свое общество. Но сначала придется сказать тебе два слова. А ну, попридержи коня! Стой, говорю! Стой, или я вышибу из тебя мозги!

Капитан осадил коня. Разбойник навел на него револьвер с длинным блестящим дулом, казавшимся кроваво-красным в лучах заходящего солнца.

— Что тебе надо? — резко спросил капитан.

— Вопрос простой и ответ простой, будь я проклят. — Разбойник усмехнулся. — А нужен мне сущий пустяк — кошелек, вон тот красивый камешек у шеи и часы, если имеются.

Капитан Гейнор бросил на него оценивающий взгляд, словно прикидывая свои шансы на успех. Хищная волчья пасть все еще ухмылялась, в налитых кровью глазах горел голодный огонек. Да, это не случайный искатель приключений, а настоящий разбойник с большой дороги. Такой ограбит и солдата, и старуху, и лишит жизни любого без всяких угрызений совести, стоит ему почуять выгоду, Гейнор криво улыбнулся:

— А ты загнал меня в угол, клянусь честью!

— И я того же мнения. Хорошо, что ты человек разумный, жаль было бы проливать кровь такого красавца из-за какой-то ерунды — горстки гиней да пары блестящих камушков. Мой девиз — живи и давай жить другим, ваша честь.

Капитан вытащил вязаный кошелек из черного шелка. Он был туго набит, сквозь растянутые петли просвечивало золото.

Разбойник подъехал чуть ближе. Не опуская пистолета и не сводя с капитана глаз, он протянул за кошельком левую руку. Пожалуй, капитан чересчур поспешно отпустил кошелек, едва разбойник коснулся его пальцами, и кошелек со звоном упал на землю между ними.

Разбойник непроизвольно проследил глазами за падающим кошельком, совершив тем самым непростительный промах для бывалого в таких делах человека. Удар, выбивший пистолет у него из рук, был очень силен и чуть не сломал ему запястье. Не успел он сообразить, что произошло, и предпринять действия в свою защиту, как на него обрушился второй удар, на сей раз по голове, нанесенный с такой ловкостью, что разбойник покачнулся в седле.

Капитан Гейнор привстал на стременах, заняв более выгодную по сравнению с противником позицию. Используя кнут с тяжелой рукояткой как дубинку, он с быстротой и сноровкой, неожиданной для видавшего виды разбойника, ударил его по затылку. Не успел тот оправиться от страшной боли, как удары посыпались на него градом, выбивая из его одежды целые облака пыли. Потрясенный неожиданной бурной атакой, разбойник был не в силах защищаться. Храбрец при оружии, а без него жалкий трус, он понял, что схватил голой рукой скорпиона. Не испытывая судьбу, он натянул поводья и с яростью вонзил шпоры в бока своей пегой лошаденки. Обезумевшая лошадь встала на дыбы, а потом рванула вперед и понеслась галопом. Но капитан, еще не насладившийся местью, ринулся в погоню, со свистом рассекая воздух кнутом.

Тут рыцарь больших дорог, гнавший лошадь что было мочи, вдруг вспомнил, что у него есть еще один пистолет.

Он вытащил его трясущейся рукой и, обернувшись, выстрелил в преследователя. Разбойнику было трудно попасть в летевшего за ним всадника, к тому же рука плохо слушалась его. Тем не менее выстрел положил конец преследованию: пуля с близкого расстояния угодила коню капитана в грудь. Бедное животное с громким ржанием рухнуло наземь — капитан едва успел выпрыгнуть из седла.

Стоя на дороге, он проклинал разбойника и собственную глупую затею с погоней. Раненый конь бился в агонии, и капитан, выхватив пистолет, прекратил его мучения. Потом он вернулся к месту встречи с разбойником и поднял кошелек. В азарте погони ему было недосуг подумать об этом. Подойдя к убитому коню, капитан задумался. До поместья оставалось добрых девять миль, а уже темнело.

Он все еще стоял в задумчивости на том же месте, когда вдруг вдалеке послышались дребезжание колес и стук копыт. Шум со стороны пустоши нарастал, и вот уже на холме показалась карета. Раскачиваясь и подпрыгивая на ухабах, она съехала вниз.

Кучер и ливрейный лакей на запятках подозрительно косились на капитана, поджидавшего карету на дороге. Когда она приблизилась, Гейнор поднял руку, и карета остановилась. Увидев валявшуюся на дороге лошадь, кучер, упитанный мужчина, понял, что перед ним — путник, попавший в беду.

Раздвинулась кожаная занавеска, и в окошке показалась причудливо причесанная женская голова.

— Что стряслось, Гилберт? — произнес высокий женский голос. — Почему мы остановились?

Заметив капитана, дама вскрикнула и тотчас спряталась. Капитан, сняв шляпу, подошел поближе.

— Не беспокойтесь, прошу вас, — сказал он с улыбкой. — Перед вами проситель, а не разбойник.

— У джентльмена убили лошадь, — сообщил Гилберт. В окошке показалась еще одна женская головка — и прехорошенькая. Девушка, с откровенным любопытством взиравшая на капитана, была голубоглазая, с тонким милым личиком, сиявшим под замысловатым сооружением из золотистых локонов, с изящным подбородком и пухлым маленьким ртом бантиком. Таких девушек любил рисовать Грёз[1929], прославлявший милую заурядность.

Капитан почтительно склонил голову.

— Мадам, — сказал он, — меня постигла неудача: подо мной убили коня.

Голубые глаза выразили сочувствие и беспокойство.

— Убили?! — воскликнула она. — О Господи!

Старшая по возрасту дама снова появилась у окошка.

— Вы говорите — убили? — вскричала она. — Кто ее убил, сэр?

— Какой-то негодяй, разбойник с большой дороги, мадам.

— Разбойник! — пронзительно вскрикнула она. — Слышите? Сколько раз я вам об этом говорила и все впустую! Как хотите, но я еду через пустошь в последний раз. Господи, да это чудо, что нас не убили, просто чудо!

— Я еще не добрался до места, мадам, — начал капитан. — Я был бы чрезвычайно признателен, если бы вы позволили мне ехать на козлах рядом с вашим