Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

правильную линию поведения — выразил доверие нынешнему правительству и презрительно отверг мысль о возможности возвращения на трон Стюартов. Он был очень доволен, что ему представился случай высказаться. Но по-прежнему он видел перед собой холодную надменную маску, хотя государственный муж и соизволил качнуть головой в знак согласия.

— Во время вашего пребывания в… э-э-э… бессмертном городе, — начал помощник министра, — вы, я полагаю, кое-что разузнали о дворе Претендента?

Темплтон замолчал. В последней его фразе заключался вопрос, и капитан Гейнор ни минуты не заблуждался насчет его направленности. Его просили сообщить имеющиеся у него сведения.

Как уже упоминалось, капитан был решительным человеком. Он в мгновение ока оценил ситуацию. Излишне щепетильный человек сделал бы вид, что не понял вопроса, не желая хоть в какой-то степени выступить в роли шпиона. Но Гейнору в его положении не пристало проявлять щепетильность.

И потому капитан сделался разговорчивым. Он сообщил помощнику министра кое-какие сведения, изобразив, что специально собрал их в Риме. Он говорил об англичанах, приближенных Стюарта, с видом человека, готового предать любого, лишь бы предательство снискало ему милость властей предержащих. Во время его рассказа лицо-маска мистера Темплтона слегка оживилось; он жаждал сведений такого рода. Но вот капитан Гейнор закончил свой рассказ, и мрачная физиономия помощника министра снова сделалась холодной и надменной: проситель назвал лишь тех людей, что уже были разоблачены, и сообщенное им давно стало достоянием толпы, не говоря уж о членах правительства.

Мистер Темплтон, не в силах скрыть своего разочарования, высказал капитану эти соображения в весьма резкой форме. Затем, вперившись в него взглядом, задал капитану вопрос, от которого у того, человека неробкого десятка, упало сердце:

— Сэр, доводилось ли вам слышать о капитане Дженкине?

В глазах капитана промелькнула растерянность, но в следующий миг он совладал с собой и, нахмурясь, задумался.

— Пожалуй, да… — протянул он. — Дженкин — агент Якова, не так ли?

— Да, да, — нетерпеливо подхватил Темплтон. — Так что вы о нем слышали?.. Что слышали?..

Страх Гейнора рассеялся, но все же он недоумевал: какую цель преследовал Темплтон, задавая этот вопрос? Впрочем, он мог спросить и без задней мысли. Желая прощупать собеседника, капитан ответил уклончиво:

— До меня доходили слухи, — не помню, кто это говорил и при каких обстоятельствах, — но я слышал, что капитан Дженкин был в Риме и готовился отбыть в Англию.

И тут мистер Темплтон выдал посетителю государственную тайну, ибо, как все напыщенные люди, не удержался от соблазна продемонстрировать собственное превосходство. Пренебрежительно фыркнув, он бросил:

— Ваша новость устарела, как и все ваши ценные сведения. Мы уже целую неделю об этом знаем.

Ни один мускул не дрогнул на лице капитана Гейнора при этом неприятном известии. Нахмурившись, он выпрямился.

— Мои сведения, сэр? Мне кажется, вы обошлись со мной недостойно.

Впервые за аудиенцию он дал почувствовать помощнику министра всю силу своего негодования, устремив на него яростный взгляд. Но уже в следующий момент он снова вошел в роль скромного льстивого просителя, готового, проглотив обиду, унижаться перед обидчиком.

— Мне следовало быть осторожнее, — сказал он, — но я туповатый вояка. В бою мне отваги не занимать, уж поверьте на слово, сэр. Но куда мне состязаться в уме с таким человеком, как вы, сэр. Вы уж пощадите меня, ей-богу, пощадите, — взмолился капитан.

Польщенный мистер Темплтон снизошел до улыбки.

— Так уж и быть, — сказал он. — Я расспрашивал вас в ваших же интересах… в ваших интересах… Если бы вам удалось получить сведения, которые мы сочли бы ценными, правительство его величества было бы признательно вам. Правительство оказалось бы у вас в долгу, и мне было бы легче просить лорда Картерета… э-э-э… удовлетворить вашу просьбу. Уверен, вы меня понимаете… вы меня понимаете…

— Сэр! — вскричал капитан Гейнор. — Я снова обнаружил перед вами свою тупость. Впрочем…

Пожатие плеч было красноречивее слов. Оно словно говорило: «Разве может заурядный человек вроде меня распознать замыслы такого выдающегося деятеля?»

— Ни слова более, сэр, ни слова более! — мистер Темплтон, отставив кресло, поднялся. Высокий, с горделивой осанкой, он стоял, откинув голову назад и повернув ее чуть в сторону. — Мы сделаем все, что в наших силах. Вы оставите мне ваши… э-э-э… рекомендации?

Капитан Гейнор держал их наготове. Он вытащил объемистый пакет из внутреннего кармана камзола и положил его на стол помощника министра. Некоторые рекомендации были подлинные, однако большая часть — поддельные. В совокупности они свидетельствовали чуть ли не о каждом дне жизни капитана за последние десять лет. Жизнь, богатая невероятными событиями, истинность которых подтверждали некоторые из документов, еще сулила Гейнору такие приключения, какие ему и не снились, прежде чем он снова явится к помощнику министра, чтобы востребовать свой пакет.

Тем временем мистер Темплтон с многозначительным видом вертел пакет в руках.

— Если эти рекомендации столь же лестны для вас, как рекомендация моего кузена, вы можете надеяться на подходящую для вас должность, должность, соответствующую вашим заслугам. Полагаю, сэр, вам следует наведаться ко мне через некоторое время. Если возникнет необходимость связаться с вами, где я смогу вас найти?

— Завтра я уезжаю в Чертси, — отвечал капитан, — в имение Монастырская ограда.

— К сэру Джону Кинастону? — спросил Темплтон.

— Да, сэр, он был другом моего отца много лет тому назад, — с поклоном отвечал капитан, — Он изволил пригласить меня в гости на то время, что я пробуду в Англии.

— О, так это еще одна отличная рекомендация, сэр! — воскликнул мистер Темплтон, демонстрируя в конце беседы некоторое радушие. — Отличная рекомендация! Правительство благоволит к сэру Джону. Лорд Картерет прислушивается к его мнению. Словечко, замолвленное им…

Капитан снова поклонился, приложив руку к сердцу.

— Подобно всем великим людям, которых мне довелось повидать на своем веку, — а я объездил весь свет, — вы, сэр, почитаете могущественными малые возможности других и малым свое собственное могущество. Мистер Темплтон, я весьма удовлетворен тем, что оставляю свое прошение на ваше усмотрение. Я не желаю для себя лучшего покровителя и мне не найти более великого. — Капитан отвесил еще один поклон улыбающемуся помощнику министра, и тот еще шире расплылся в улыбке. От его былой ледяной неприступности не осталось и следа. — А теперь позвольте откланяться, сэр. Я буду уведомлять вас о всех своих перемещениях. Сэр, — снова поклон, — я ваш покорный слуга.

Капитан наконец вышел в переднюю, покашливая и прикрывая рот платком. А в кабинете сияющий мистер Темплтон, хихикая и потирая руки, призывал купидонов на потолке в свидетели своей поистине дьявольской хитрости. Не он ли вывернул наизнанку этого вояку? Не он ли выжал из солдата