Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Конечно, это глупо. Часто сознаю, что дело, которым собираюсь заняться, бессмысленно, рискованно, и тем не менее бросаюсь туда очертя голову. Присутствует ли во мне разумное начало — еще неизвестно. Постоянно играю со смертью; моя жизнь — азартный поединок. Но зато не знаю скуки, радуюсь жизни и до сих пор всегда выходил победителем, заставляя отступать старуху с косой.

Неудача, изменившая траекторию полета ракеты, в результате чего я попал на Венеру вместо Марса, явилась следствием «маленькой» ошибки в расчетах, сделанных одним из известнейших американских астрономов; результат проверялся и перепроверялся несколькими столь же эрудированными учеными мужами, а также мной самим. Недостатка в умных, компетентных головах не было; правда, глупости тоже хватало; в итоге — цепь удивительных приключений.

Предоставляю читателю, который готов познакомиться с моим последним приключением, самому решить, что отнести за счет глупости, а что — за счет случайности. Судите сами. Отодвиньте торшер немного влево, сядьте поудобнее в любимом кресле и погрузитесь в изучение представленных фактов и улик.

С Иро Шаном мы познакомились в Гавату, небезызвестном на Венере идеальном городе, что находился на Реке Смерти. Там он стал моим лучшим другом. С его помощью я построил первый воздушный корабль и взлетел в небеса Венеры, где до той поры летали только птицы. Дуара окрестила его «Анотар», или корабль-птица; на нем мы бежали из Гавату, когда местное правосудие несправедливо вынесло ей смертный приговор.

Когда я встретил Иро Шана в следующий раз, он находился в качестве экспоната в Музее естественной истории города By-ад, парализованный с шеи до пят. Мы с Дуарой висели рядом в таком же положении. Он рассказал, что с помощью лучших умов Гавату сумел построить еще один воздушный корабль и во время испытательного полета попал в ту же страшную бурю, которая унесла нас с Дуарой на тысячи миль от Корвы, куда мы летели. В результате ему пришлось совершить посадку в By-аде и на том закончить свою активную жизнь, став выставочным экспонатом, на который приходили ежедневно поглазеть сотни напоминающих амеб обитателей By-ада.

Когда нам с Дуарой удалось организовать побег, Иро Шан бежал вместе с нами. После целого ряда рискованнейших приключений мы наконец добрались до Санары, столицы Корвы, государства на континенте Анлап. Корва — единственная страна на Венере, которую мы с Дуарой считаем своей. Я сражался за нее против кровожадных и жестоких зани. Спас жизнь маленькой дочери правящего джонга, моего друга Томана. За эти заслуги он усыновил меня. Так я стал наследным принцем — танджонгом Корвы.

Вернувшись в Санару после годичного отсутствия, мы были поражены теплотой и роскошью встречи. Жители давно потеряли надежду увидеть нас снова и искренне скорбели по этому поводу.

Празднества и банкеты не прекращались много дней, а чтобы весь народ мог видеть и приветствовать нас, мы разъезжали по городу в королевском хаудаке на спине величественно вышагивавшего гантора, этакого левиафана, размерами сравнимого с мамонтом или мастодонтом. Две сотни таких гигантских животных, несущих на себе знатных вельмож и военачальников, составляли праздничный кортеж. При виде этой процессии народ, казалось, терял от восторга рассудок, буря приветствий не утихала, утверждая нашу популярность и воздавая дань необыкновенной красоте Дуары.

Наконец-то у нас был дом, где мы чувствовали себя как нельзя лучше. Впереди лежали долгие годы мира и счастья. Никаких скитаний, никаких приключений, довольно! Все позади. Не знаю, любят ли на Земле кронпринцы носить домашние шлепанцы, класть ноги на письменный стол, курить трубку, читать вечерами, но именно к этому меня влекло. Сейчас вы узнаете, что в итоге получилось.

Глава 2

Я обещал Иро Шану сконструировать и помочь построить воздушный корабль, на котором он вернется в Гавату. Томан попросил меня наблюдать за строительством нескольких таких же кораблей для армии Корвы. Когда работы развернулись, мне пришла в голову идея совершенно нового типа парашюта, который мгновенно раскрывается, а опускается очень медленно. Кроме того, его снижением можно управлять посредством клапанов, открывавших и закрывавших отверстия в куполе. Впрочем, испытания показали, что управление безопасно только на высоте не ниже двухсот футов.

Отмечу мимоходом, что мне удалось сделать полеты на воздушном корабле безопаснее, когда судьба определила мне новые и отнюдь не желательные приключения; сейчас же закончу рассказ о своих экспериментах. Читатель уже знаком с горючим, применявшимся в бесшумном моторе воздушного корабля. Напомню, что оно состоит из элемента вик-ро и вещества Лор. В результате действия элемента вик-ро на элемент лор-ан, содержащийся в веществе Лор, происходит полная аннигиляции Лора с выделением огромной энергии.

Я решил использовать тепло, выделяющееся при аннигиляции, и разработал проект маленького воздушного шара с оболочкой из тарелла — поразительно крепкой ткани, сотканной из паутины тарго. Шар можно складывать и убирать в маленький контейнер, из которого он при необходимости выстреливается мощной пружиной. Одновременно начиналась аннигиляция крошечной порции Лора с выделением такого количества тепла, что в долю секунды шар раздувался. Выделение тепла происходило в течение длительного времени.

Таким образом, аэронавт, вынужденный прыгнуть с парашютом, мог долго держаться в воздухе или же при помощи строп медленно опускаться на землю. К сожалению, мне не удалось закончить экспериментальный баллошют, как я назвал свое изобретение.

Но вернемся к повествованию. Как только завершилась постройка первого воздушного корабля, наступило время его тщательной проверки. Это была не машина, а конфетка, но, поскольку его конструкция включала несколько новых идей, следовало устроить испытательный полет по стране, прежде чем отправить Иро Шана в долгий перелет до Гавату. И вот тут-то рок или глупость приложили свою руку. Не желая быть слишком самокритичным, назову это роком.

Мы погрузили на корабль запас провизии, попрощались с близкими и ранним утром стартовали. Дуаре очень не хотелось, чтобы я улетал; выражение глаз и тесные объятия говорили сами за себя, и только обещание вернуться самое большее через три дня смягчило ее. Вместе с Иро Шаном мы поднялись в кабину пилота, а на моих губах еще оставалось тепло ее поцелуев.

Еще ни разу