Цвет волшебства (сборник) - Терри Пратчетт

— Здорово…

Последовала ещё одна долгая пауза. После чего:

— Слушайте, а менестрели тут есть? Будет чертовски обидно, если нас всех поубивают и никто даже песни не сложит.

— В таком-то городе? Да тут, небось, не протолкнуться от менестрелей!

— А, ну тогда никаких проблем.

— Не-ка.

— Никаких.

Ещё одна продолжительная пауза.

— Не то чтобы нас обязательно убьют.

— Верно. В моем возрасте лекари умирать не рекомендуют, ха-ха.

Ещё одна пауза.

— Коэн?

— Да?

— У тебя вообще с религией как?

— Ну, в своё время я ограбил много храмов и даже убил нескольких сумасшедших жрецов. Сам не знаю, как у меня с религией.

— А во что твоё племя верит? Ну, что с тобой происходит, когда ты погибаешь в бою?

— О, жирные тётки в рогатых шлёмах тащат тебя во дворец Ио, ну а там всякие битвы, пирушки и попойки. И так целую вечность.

Ещё одна пауза.

— Что, правда целую вечность?

— Наверное, не знаю…

— Вот даже, например, индейка. На четвёртый день она ведь уже в горло не лезет.

— Ну ладно, а во что верят у тебя?

— Мы вроде как отправляемся в преисподнюю на лодке, сделанной из обрезков ногтей. Причем, если не ошибаюсь, ногти состригают с ног покойного.

Ещё одна пауза.

— Но что об этом говорить, нас ведь сегодня не убьют?

— Ты сам начал.

— Ха, разве стоит умирать, если всё, что тебя ждёт впереди, это какие-то объедки и водные прогулки на лодке, которая вся провоняла носками?

— Ха-ха.

Ещё одна пауза.

— А в Клатче верят, что если правильно проживешь жизнь, то попадешь в рай, где полным-полно девчонок.

— Это награда, что ли?

— Кто его знает. Может, и наказание. Но я точно помню, в ихнем раю весь день едят шербет.

— Ха. Вот раньше, в моей молодости, помню, был настоящий шербет. В таких трубочках с соломинками, через которые сосать. Сегодня такого шербета уже нет. Люди слишком заняты, всё бегают, всё суетятся.

— Шербет — это всяко лучше, чем жрать обрезки ногтей.

Ещё одна пауза.

— А ты когда-нибудь верил, будто бы каждый враг, которого ты убил в этой жизни, там, в другой жизни, становится твоим слугой?

— Кто его знает.

— Вот ты скольких убил?

— Что? А. Может, две тысячи, а может, и все три. Не считая, конечно, гномов и троллей.

— Да, слуг у тебя будет хоть отбавляй. Никакого дворца не хватит.

Пауза.

— Но мы ведь точно не погибнем?

— Точно.

— Я к тому, что наш шанс на победу — один на миллион… ха. Но разница-то — в нолях! А что такое ноль?

— Верно.

— В смысле отважные товарищи рядом, сильная правая рука… Что ещё можно желать?

Пауза.

— Ну, вулкан бы не помешал.

Пауза.

— Мы ведь погибнем, да?

— Угу.

Воины Орды переглянулись.

— А и ладно. Даже в этом есть кое-что хорошее, — произнёс Малыш Вилли. — Я, например, остался должен Фафе-гному пятьдесят долларов за меч. Вот я его нагрею.

Профессор Спасли обхватил голову руками.

— Простите, правда простите… — промолвил он.

— Бывает, — ответил Коэн.

В высоких окнах занимался серый рассвет.

— Послушайте, — вскинулся Профессор Спасли, — ведь умирать нам вовсе не обязательно. Мы могли бы… ну, скажем, ускользнуть потихоньку. Тем же способом, что проникли сюда. А Хэмиша донесли бы на руках. Там, снаружи, сейчас такая суматоха, никто и не заметит. Я абсолютно уверен, мы могли бы выйти из… города… без…

Его голос сам собой затих. Ни один голос не выдержал бы давления таких взглядов. Даже Хэмиш Стукнутый, чей взгляд обычно пребывал в точке лет этак за восемьдесят отсюда, укоризненно смотрел на бывшего профессора.

— Драпать мы не будем, — ответил Хэмиш.

— Кто говорит о том, чтобы драпать? — воскликнул Профессор Спасли, хотя язык его по-прежнему шевелился с некоторой неохотой. — Мы всего-навсего отступаем. Это тактический ход. О боги, да это просто здравый смысл!

— Драпать мы не будем.

Наклонившись, Коэн похлопал Профессора Спасли по руке.

— А это, видишь ли, геройство, — произнёс он. — Профессия такая. Ты когда-нибудь слышал, чтобы герой удирал от неприятеля? Все эти детишки, о которых ты рассказывал, ну, помнишь, которые считают нас мифами, — думаешь, они поверят, будто бы мы могли убежать. То-то и оно. Нет, убегать это против наших правил. Пусть другие бегут от нас.

— К тому же, — вставил Маздам, — когда ещё подвернётся такой шанс? Вшестером против пяти армий! Это, ох… это просто здорово! Какие там легенды — нам представилась отличная возможность войти в саму мифологию!

— Но… вы же… вы же все погибнете.

— Есть такое дело. Из песни слова не выкинешь. Зато как красиво мы уйдём!

Профессор Спасли вглядывался в лица ордынцев. Ему вдруг показалось, что они говорят на незнакомом языке и живут в каком-то ином мире. В мире, карты которого у него нет. Можно научить героев носить штаны, обращаться с деньгами, но души их не изменишь.

— А профессора тоже уходят в какое-то особое место? — спросил Коэн.

— Вряд ли, — мрачно ответил Профессор Спасли.

«Интересно, — подумал он, — может, там, на небесах, меня ждёт бесконечное „окно“? Вряд ли. Скорее всего, придется срочно проверять очередные тетрадки».

— Ну, как бы там ни было, если когда-нибудь захочешь попировать, добро пожаловать в любое время, — сказал Коэн. — Мы отлично погуляли. А это самое важное. И спасибо за уроки, верно, ребята?

Ответом было дружное утвердительное бормотание.

— Столько длинных слов…

— И как мы учились делать покупки…

— И ещё, это, оно самое, социальное сношение, ур, ур… прошу прощения.

— Чиво?

— Жаль, дельце не выгорело, но с планами у меня всегда была беда, — добавил Коэн.

Профессор Спасли встал.

— Я с вами, — с мрачной решимостью произнёс он.

— Драться, что ли, будешь?

— Да.

— А ты умеешь обращаться с мечом? — спросил Маздам.

— Э-э. Нет.

— Тогда, считай, у тебя вся жизнь пошла псу под хвост.

Профессор Спасли выглядел уязвлённым.

— Думаю, я как-нибудь сумею освоить эту науку по ходу дела, — ответил он.

— Освоить? Да это ж меч!

— Верно, но… столько лет попреподаёшь, волей-неволей научишься схватывать всё на лету. — Профессор Спасли нервно улыбнулся. — Однажды я целый семестр вел практическую алхимию — профессор Схизм подорвался во время опытов. И ничего, хотя я прежде слыхом не слыхивал ни о каких тиглях.

— Вот, держи, — Малыш Вилли передал бывшему учителю запасной меч.

Профессор Спасли взвесил клинок в руке.

— Э-э… А инструкций к нему не прилагается?

— Инструкций? Нет. Всё просто. Держишься за тупой конец, а острым тыкаешь в людей.

— О. В самом деле? Звучит довольно незатейливо. Я думал, всё куда сложнее.

— Ты уверен, что хочешь идти с нами? — спросил Коэн.

Лицо Профессора Спасли стало решительным.

— Абсолютно. Я вряд ли уцелею, если вы проиграете сражение, так что… И всё равно, похоже, что для вас, героев, заготовлены небеса получше. Да и жизнь у вас тоже интереснее. К тому же, я понятия не имею, куда после смерти отправляются профессора, но сильно подозреваю, что в этом месте яблоку негде упасть от преподавателей физкультуры.

— Гм, а берсерком ты становиться умеешь? — поинтересовался Коэн. — Ну, у тебя когда-нибудь было так, чтобы на тебя как будто сходил красный туман, а потом вдруг оказывалось, что ты насмерть закусал двадцать человек?

— Вообще-то, я слыл за человека, который может здорово рассердиться, если в классе поднимается шум, — ответил Профессор Спасли. — А с куском мела я и вовсе промаха не знал!

— Ну а ты что скажешь, сборщик налогов?

Шесть Благожелательных Ветров торопливо попятился.

— Я… я больше привык подрывать систему изнутри, — забормотал он.

— Твоё право, — заключил Коэн и окинул взглядом остальных. — Ни разу ещё не принимал участие в официальной войне, — признался он. — Как это делается-то?

— Наверное, противные стороны сначала выстраиваются напротив друг друга, а потом бросаются в атаку, — ответил Профессор Спасли.

— Довольно незатейливо. Ну что ж, пора.

Они зашагали (вернее, зашагали только пятеро, шестой покатился, а седьмой припустил мелкой трусцой Профессора Спасли) по коридору. На некотором расстоянии от них следовал сборщик налогов.

— Профессор Спасли! — громко позвал он. — Ты же знаешь, чем всё это кончится. Ты что, совсем потерял разум?

— Да, — откликнулся бывший учитель, — зато нашёл кое-что получше.

Он улыбнулся про себя. До сих пор его жизнь была так сложна. Расписания, классные журналы, куча дел, которые надо сделать, и столько всего, что делать было нельзя. А посреди всего этого жалким, пытающимся выжить червём извивался сам Профессор Спасли. Но вдруг всё стало очень просто. Держишься за один конец, а другим тыкаешь в людей. Причем этим можно заниматься всю жизнь. А потом тебя подхватят и отнесут на вечную гулянку…