Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

– Где его родители?

Лицо Бела стало мрачнее.

– Ты не захочешь этого знать. – Он подошел к холодильнику и достал графин свежего молока.

– Они умерли?

Шоколадные хлопья потрескивали, пока Бел заливал их молоком. Затем он выбрал подходящую к миске столовую ложку и начал стоя поглощать свой завтрак. Мой вопрос был профессионально проигнорирован.

– Слышал, ты получила подарок, – пробубнил он вместо этого с набитым ртом, кивнув в сторону посудомоечной машины. Перед ней стоял серебряный чемодан. Я аккуратно подняла его и поставила на кухонный стол. На алюминиевой поверхности красовался оттиск логотипа «Омеги».

– Что за это потребовал Тристан?

– Ты не захочешь знать, – парировала я его же фразой. Бел отреагировал на это одобрительным кивком и набрал следующую ложку хлопьев. Но, почти поднеся ее ко рту, он все-таки передумал и опустил ложку обратно в молоко.

– Пиппо – сын Силин.

ЧТО?!

Бел пожал плечами, что ясно выражало: «Сама виновата». И, откровенно говоря, лучше бы я действительно не знала этой маленькой детали. В конце концов Силин была ведьмой, которая по просьбе моего отца наложила на меня заклятие Тааджи, а Тоби в Амстердаме чуть не стоила жизни. Как у такой ледяной стервы мог получиться такой милый сын? И как Бел наказал ее за предательство? Ведь она клялась ему в верности.

У меня возникло предчувствие, что этот вопрос мне лучше не задавать. Даже при условии, что хрустевший шоколадными хлопьями праймус в данный момент вызывал во мне любые другие чувства, кроме опасности. Уж я-то знала.

– Твоя очередь, – подтолкнул меня Бел. Информация за информацию. Я посмотрела на чемоданчик «Омеги».

– Тристан не потребовал ничего. Он считает, что был мне должен.

Бел начал громко хохотать.

– Еще один, мм? Да ты же их буквально притягиваешь. – Не забыв свои хлопья, он приблизился ко мне и поторопил: – Ну, давай, открывай его уже.

Я со щелчком открыла замки и высоко подняла крышку чемоданчика. На меня хлынула волна холодного воздуха. По центру переносного мини-холодильника лежали три полулитровых пластиковых мешочка, наполненных кровью.

Бел вынул один из них.

– Чистая кровь брахиона, – пораженно выдохнул он.

– Тебе разве не надо ее поджечь, чтобы в этом убедиться, или типа того?

– Это ты мне скажи. – Он вложил мешочек мне в ладонь. Пальцы сразу же онемели, а вся остальная рука покрылась мурашками, как будто меня подключили к розетке.

Громкий хруст разрушил магию момента. Бел с видимым удовольствием продолжил свой завтрак.

– Похоже, для нашего любимого главы Совета все становится гораздо серьезнее, – чавкая, выговорил он. – Не хватает только одного.

Немного неловко он выловил у себя что-то в кармане и протянул мне. Ключ с биркой, на которой значился адрес.

– Но приберись там, как закончишь. Это не мое.

Глава 5

Яблоко от яблони

Фиона не произнесла ни слова. Может быть, она была в хорошем настроении? В любом случае на этот раз, чтобы добраться до «Levante», я не стала выбирать длинный путь. Однако, вероятнее всего, праймус просто дулась, потому что ей снова приходилось быть моей нянькой.

Ну и ладно, пока она молчала, мне было наплевать.

Ноа, бармен-Зорро, удивленно наблюдал, как мы ввалились в его заведение. Дверь портала располагалась четко напротив обыкновенного входа. Вчера из-за кучи народа я ее не заметила. А сегодня бар был пуст.

– Мы открываемся только через час, – заявил Ноа, прежде чем снова вернуться к ящикам с пивом.

Моя неразговорчивая сопровождающая только повела плечами.

– Нам надо только подняться наверх.

Без лишних слов она промаршировала к узкой деревянной лестнице рядом со стойкой, не оставив мне ничего иного, кроме как плестись за ней. Ноа пристально разглядывал меня и мой серебряный чемодан, но задерживать нас не стал.

Спустя два нуждающихся в ремонте этажа ступени закончились перед дверью с потрескавшейся краской. Замок заело. Мне пришлось немного потрясти и толкнуть плечом дверь, чтобы она открылась и впустила меня в обещанную студию.

– Успехов, – проворчала Фиона, усаживаясь на ступеньках. – Белиал распорядился, чтобы я ждала тебя снаружи. Но не дай бог ты сбежишь от меня по пожарной лестнице!

Вместо ответа я захлопнула дверь перед носом у демоницы. У меня имелись дела поважнее.

В студии было достаточно места для того, что я задумала. Хотя тут оказалось невыносимо душно. Солнце жарило через окна на крыше, и воздух просто закипал. Ничего удивительного, что этим местом больше никто не пользовался. Да, свет здесь был замечательный, но какая от него польза, если через две минуты ты чувствовал себя как в сауне?

Я распахнула все окна, до которых дотянулась, и тогда же обнаружила ржавую пожарную лестницу, о которой предупреждала Фиона. В принципе, побег в мой план не входил. Тем не менее было приятно знать, что в крайнем случае мне не надо будет прыгать с крыши.

Потом я начала готовиться. Для начала мне нужна была собственная кровь, чтобы нарисовать разного вида печати на стенах. Прежде всего они были призваны сохранить в тайне мое времяпрепровождение и позаботиться о том, чтобы я это пережила. Я прикрыла их несколькими холстами, найденными в углу. Имея на своей стороне элемент неожиданности, можно в отчаянных обстоятельствах спасти себе жизнь. Наконец я тщательно подмела пыльный пробковый пол и мелком для рисования сделала пару пометок, по которым впоследствии буду ориентироваться.

Затем наступил торжественный момент извлечения на свет содержимого чемоданчика «Омеги».

Голыми руками я начала наносить кровь на пол. Я точно следовала рисунку, взятому мной из одной старой и редкой колдовской книги. Викториус оказывал большую помощь в поиске всего необходимого, а Тоби досконально проверил печать и включил в нее знак Немидеса. В конце концов я собиралась вызвать не абы кого…

Каждый символ, каждую завитушку и каждую линию я сверяла с образцом. Будучи так близка к цели, я не хотела допустить ни единой ошибки.

Час тянулся за часом. В какой-то миг остались лишь я, печать и металлический запах крови. Я словно впала в состояние опьянения. Когда зашло солнце, поднялся ветер. Снаружи собиралась гроза. Идеальная погода для призыва демона…

Когда оставалось нанести последнюю линию, я прекратила рисовать. Наконец-то. Подойдя к грязной раковине в углу комнаты, я смыла с пальцев липкую кровь. Она не должна была мне помешать, если я буду вытаскивать оружие. А я определенно собиралась это сделать.

У меня заколотилось сердце.

Я вздохнула полной грудью, а затем… завершила печать.

Кровь Танатоса вспыхнула. Тут же я ощутила, как начало давление в воздухе нарастать. По позвоночнику побежало холодное покалывание. Над островом загремел