Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

плечам вернулась часть прежнего объема. Изменилось и настроение — вместо унылой обреченности, чувствовавшейся в нем сразу после ранения, в этот раз он встретил нас радостной улыбкой, вспышкой любопытства и сварливым бурчанием. А после того, как высказал свои соболезнования, замучил расспросами.

Его интересовало буквально все, от причин, заставивших меня отправиться в Торрен и погоды в дороге до принципов поиска верхушки гильдии убийц и мнения о сроках, которые потребуются ночному миру столицы, чтобы восстановить потери. При этом общих фраз он слышать не хотел, так как жаждал разобраться и понять, поэтому вытрясал из нас подробность за подробностью и не обращал внимания на недовольство Тиомы.

Общаться с Наставником было интересно, и я без особого внутреннего сопротивления ответил почти на все его вопросы. А еще описал манеру ведения боя всех тех торренцев, с которыми дрался в Торр-ан-Тиле, рассказал о том, как тренируют инеевых кобылиц в Ламме, изобразил некоторые моменты боя Магнуса и Власты, и даже упомянул о том, что выиграл поединок у своей новой меньшицы удушением. И был вынужден пообещать ему учебный бой с Дайной. Естественно, после полного выздоровления.

— А со мной поработать не хотите? — «обижено» поинтересовалась Майра. И получила сногсшибательный ответ:

— Нет, не хочу! Ибо знаю, что в учебном поединке вы не покажете и половины своих истинных возможностей, а настоящего боя с вами я бы не пережил и до ранения!

А когда она непонимающе нахмурилась, развел руками:

— Девочка моя, ваш муж вырос на моих глазах! Я помню каждый шаг, сделанный им на Пути Меча, и знаю, что самый невероятный рывок вперед он сделал только потому, что встретил и объездил вас и ваших подруг! Причина этого рывка предельно проста — ежедневные бои с очень сильными и, главное, талантливыми противницами. Именно постоянная работа на пределе возможностей позволила вам научиться тому, что дал Нейлу его отец, а ему взять у вас навыки торренской школы меча. И то, что в итоге получилось, куда более эффективно, чем каждая из школ по-отдельности…

— Отличная версия! — подал голос Сардж. — Она объясняет все. Так что берите на вооружение.

— Нейл дал нам куда больше, чем мы ему… — видимо, пытаясь убедить арра Элмара в его правоте, буркнула Майра.

— Какая разница, кто, кому и сколько дал? — отмахнулся он и едва заметно поморщился от боли в ране. — Главное, что вы идете по Пути Меча, постоянно подталкивая друг друга, и ни на мгновение не останавливаетесь.

— Идем, потому что интересно! — «призналась» девушка. — Нейл вечно придумывает что-то новое и объясняет тонкости движений куда доходчивее, чем наши первые наставницы!

— Это он может! — гордо подтвердил ар Элмар. И задал следующий вопрос…

…От Сиерсов мы вырвались с большим трудом и лишь после того, как позволили Тиоме нас накормить. Выехав за ворота, повернули в сторону Ореховой аллеи и уже минут через двадцать добрались до лавки мэтра Колина. Первым делом поднялись на крышу, поздоровались с посетителями кафе, дошли до нашего столика и на несколько мгновений потеряли дар речи — мало того, что он оказался завален свежими цветами, так еще и стул, на котором в день покушения сидела Тина, был обтянут ярко-красной тканью и намертво прибит к полу!

Когда я снова обрел способность говорить, из-за спины раздался тихий, но наполненный грустью голос портного:

— Аресса Тинатин была потрясающей личностью. И я решил, что в моем доме память о ней будет жить вечно…

— Спасибо, Колин… — с трудом справившись со своими эмоциями, выдохнул я, прикоснулся к букету, лежащему сверху, и заставил себя повернуться к хозяину лавки. — Пойдем к тебе. У меня короткий, но важный разговор…

Мужчина тут же пропустил меня вперед и пошел следом. А когда мы спустились в его кабинет, вытащил из ящика стола мешок приличного размера и пододвинул его ко мне:

— Тут все, что мы заработали с начала лета. Если вас не затруднит, то заберите его с собой, пожалуйста. А то, откровенно говоря, я побаиваюсь хранить дома такие безумные деньги!

— Отсчитай свою долю и брось в мешок бумажку с указанием суммы, которую забрал… — распорядился я. — А через несколько дней я познакомлю тебя с меньшицей, которая будет тебе помогать, и ты сможешь отчитываться так, как привык.

Колин тут же ослабил узел, растянул горловину, вытащил наружу мешок поменьше и убрал его в стол:

— Все, арр! А записка уже внутри.

— Отлично! — кивнул я. А потом перешел к делу: — Я хочу, чтобы ты обдумал, как можно использовать место, на котором стоит твой старый дом. Отталкиваться надо как от нынешних потребностей, так и от тех, которые возникнут, когда к тебе начнут приезжать покупатели из других королевств.

— Уже начали, арр! — не без гордости в голосе сообщил он. — В конце прошлой десятины ко мне обратились родственники посла Реймса, а на этой хейзеррцы — глава рода ар Мелек с женой и двумя меньшицами.

— В ближайшее время появятся еще и торренцы… — усмехнулась Майра. — Во время пребывания Нейла в Торр-ан-Тиле Найта и Стеша сходили на парочку балов и свели с ума твоими нарядами весь их высший свет!

— В лучшем случае «нашими»! — уточнил портной. — Большая часть того, что я шью, была придумана арессами Тинатин, Вэйлиоттой, Алиенной и вами…

— Это мелочи! — отмахнулся я. — Главное, чтобы к приезду Стеши и Дайны ты определился со своими потребностями и мечтами.

— Понял, арр! Определюсь! — пообещал он, а потом ответил на мой вопрос о текущих проблемах. Вернее, сказал, что таковых нет: — Королева Маниша приезжает ко мне не реже двух раз в десятину, поэтому Читтар ар Лоус взял лавку под негласную охрану. Теперь среди посетителей кафе и швейной мастерской постоянно крутятся его люди, а каждые два-три кольца по аллее проезжает усиленный патруль Королевской стражи. И если первых никто не видит, то появление второго так далеко от дворца знающим людям говорит о многом.

— Хорошая новость! — обрадовался я, встал, взял со стола мешок с золотом и распрощался…

…Выехав с Ореховой аллеи, я связался со Стешей, убедился в том, что потрошение тайников идет без каких-либо проблем, и продолжил обсуждать с Майрой семейные дела. Точнее, задал вопросов пятнадцать-двадцать и убедился в том, что моя старшая жена — чудо. Ибо никогда ничего не забывает,