Выброшенный в другой мир 2 (СИ) - Геннадий Ищенко

Пять лодок с флагмана и еще столько же со стоявшего ближе к берегу корабля быстро доплыли до остатков разгромленного флота и, отталкивая веслами обломки, начали искать что‑нибудь относительно целое. Долго им это делать не пришлось: за первым рядом кораблей обнаружился один почти целый. Его команда была перебита арбалетчиками, а на самом корабле пострадали только паруса, красовавшиеся большими рваными дырами. Судно взяли на буксир, выбросив из него трупы и пару еще живых темнокожих, и повели к своим кораблям. Заодно выловили пяток недостающих весел и трех еле живых пленников.

К флагману совсем близко подошел один из кораблей союза.

— Поздравляю с блестящей победой, адмирал! — восторженно крикнул офицер, в котором Лаш узнал адмирала, командовавшего всеми силами союза на востоке. — Мы потрясены и, поверьте, никогда этого не забудем! Только зачем вы возитесь с этими обломками?

— Спасибо за поздравления, адмирал, — отозвался Лаш. — Эти обломки не так бесполезны, как кажется на первый взгляд. Я бы вам тоже посоветовал взять на буксир один из кораблей, которые меньше пострадали. Важны не сами корабли, а их оружие. И выловите тех, кто еще не утонул. Нелишне знать язык противника, да и о нем самом тоже. Не вечно же нам с ними собачиться, а чтобы говорить о мире, нужно понимать друг друга.

— Вы правы, — заторопился адмирал. — Благодарю за совет.

— Рассказывайте, адмирал, — сказал король Марох. — Как это было?

— Это было страшно, ваше величество! — честно ответил адмирал. — Атакующий флот темнокожих, который десятикратно превосходил нас числом и огненные стрелы, быстро превратившие половину кораблей в груду горящих обломков. Немудрено, что уцелевшие удрали. Я после такого сам бы бежал.

— Что это за оружие? — спросил канцлер.

— По каждому борту стояли сложные конструкции, увенчанные трубами. В них вставляли другие трубы, которые с воем вылетали наружу, оставляя за собой огненный след. Летят быстро, как стрелы, и при попадании взрываются, повреждая корабли или вообще разнося их на куски. С взрывающимися снарядами мы сталкивались в Сотхеме, но там их метали баллисты. Эти снаряды летят дальше. Я думаю, что дальность стрельбы может быть велика. Только попасть в корабль на большом расстоянии, да еще на воде будет сложно, поэтому адмирал подпустил противника очень близко.

— А почему темнокожие не перестроились для атаки? — опять спросил канцлер. — Это же глупо вот так переть…

— Адмирал построил свои корабли цепочкой, перегородив путь флоту. А обойти препятствие темнокожие побоялись: совсем недалеко стояли наши корабли. И не так все было глупо задумано. Их подпустили почти вплотную. Еще немного, и они пустили бы в ход луки. На каждом корабле их было три десятка. Сделаны из дерева и кости и очень сильны. А наконечники на стрелах из великолепной стали. Наш нагрудник с небольшого расстояния пробьют насквозь, а у сандорских моряков вообще никаких доспехов не было. Они бы перебили экипажи и пошли на абордаж.

— А почему тогда не стали стрелять?

— Просто не успели. Первый же залп вывел из строя все идущие впереди суда. Кроме того, у каждого матроса был арбалет, поэтому в темнокожих полетела туча болтов.

— Сами бы вы отбились? — спросил король.

— Нет, ваше величество, — опустил голову адмирал. — Мы могли бы выставить впереди пять, ну семь кораблей, а остальным пришлось бы ждать своей очереди. Иглометы и по скорости стрельбы, и по дальности уступают лукам, а в такую цель, как корабли темнокожих, из наших орудий попадет один снаряд из трех. Да и не стали бы они нас атаковать в лоб, нас бы они окружили. А ставить свои корабли в линию я не мог. С нашим оружием и при таком соотношении сил — это самоубийство. Да и не было у меня на это времени. С полсотни кораблей мы бы у них сожгли, а потом бы сожгли нас.

— Куда наши союзники дели свой трофей?

— Они залатали паруса, перевели на это судно экипаж одного из кораблей и увели его в Сандор. Туда же отправили и пленных. Команду потом должны вернуть.

— Жаль, что это попало к ним в руки, — сказал канцлер, — но тут уж ничего не поделаешь. Ладно, Аликсан постоянно демонстрирует нам свою искренность и ценность, как союзника. Так что и мы с ним будем честны.

— Когда я был на базе Сандора, — сказал адмирал. — Адмирал Клауд высказался в том смысле, что их оружие не из дешевых, а в бою использовали половину боезапаса. Но тут же добавил, что для союзников не жалко. Мол, делаем одно дело.

— Надо бы наградить орденами и адмирала, и его офицеров, — сказал король. — Наверное, мы бы отбились и сами, но потеряли бы при этом половину флота, да и на побережье пришлось бы драться. А то, что взяли пленных, это хорошо. Изучим их язык и хоть что‑то узнаем об этом народе. А потом будем думать, что делать дальше.

— Здоровенная штуковина! — с уважением сказал Сергей, осматривая доставленный в замок огнемет. — Как же ее везли, не разбирая?

— Говорят, намучились, — сказал Свен. — Разбирать побоялись, поэтому везли на двух составленных телегах.

— И что удалось узнать?

— Это баллон со сжатым воздухом, — начал рассказывать Марис Кальва. — Из него воздух подается в эту камеру, где смешивается с горючей жидкостью. Распыленная смесь вылетает через эту трубу, на конце которой горит запал. Принципиально ничего нового для нас здесь нет. Очень интересно устроена камера и непонятно как изготовлен баллон.

— Опять все из латуни, — присел Сергей, рассматривая баллон. — Похоже, никто пока не может толком работать с железом. А как делали баллон, понятно. Его весь, кроме горловины, отлили в форму, а ее делали отдельно. Потом обе части сварили. Видите шов? Скорее всего, сделали газовую горелку с подкачкой воздуха, которой нагревали края обеих частей баллона, и заливали их латунью, вводя в пламя пруток. Надежность соединения при такой сварке не слишком хорошая, но им, видимо, хватало. Горючую смесь исследовали?

— Ничего особенного, — ответил Дальнер. — Продукт перегонки нефти, у нас они не хуже. А вот насос у них такой, что с трудом поняли, как он работает, да и то только после того как разобрали. Потом Свен опять собрал. Вон он стоит. Понять поняли, но сами такой пока изготовить не сможем. Точнее, сможем, когда закончим фрезерный станок. Наверное, они им накачивали баллоны. Насосы для воды у них поршневые. А баллонов на корабле было три штуки, и все заряженные. На каждый факел полностью разряжали один баллон.

— Нужно учиться работать с железом, — сказал Сергей. — За проливом меди много, но мы не можем ее постоянно покупать. Сейчас все свободные деньги уходят на дороги, на остальном приходится экономить. И так будет самое малое еще три года. Да и не дело на все использовать дефицитную медь, если у нас уйма железа. Меди и в империи много, потому что они ее сами мало используют. Сейчас в Сотхеме строим доменную печь. В этом году не успеем закончить, да это и не важно. Толку‑то от нее, пока нет нормальной дороги! Кокс делают уже второй год и все складывают в кучи. Через три года должны закончить большую часть тракта в Сотхеме. Дорога в предгорьях наполовину состоит из камня, так что печь уже можно будет запускать. Я рассчитываю, что она позволит нам увеличить выпуск железа раз в двадцать, а то и в тридцать. Правда, получится не сталь, а чугун, но я знаю, как избавиться от лишнего углерода. Да и из чугуна можно много чего делать. Например, детали башенных часов, да и многое другое. Ладно, мне пора возвращаться. Подзорные трубы еще не закончили?