Марш Обреченных. Финал - Вадим Климовской

— Хорошо! Не будем упускать случая, если Хизельмаш ударит или нет — это их право. Наша задача: попытаться выжить! Вы со мной все согласны?

— Да, ваша милость! — нестройный ответ.

— Так почему до сих пор не слышу толковых предложений? Только без фантазий, ладно? — подчеркнул Берхат.

Вытянутые обиженные рожи. Ничего переживут! Если, конечно, переживут!

— Позвольте мне слово, ваша милость…

— Говорите, советник Форвальт.

— Чуть восточнее от нашего лагеря… Сразу же за этой равниной… начинается лес…

— Это, случаем, не Призрачный лес? Вы не о нем, советник, сейчас говорите? — бесцеремонно вмешался советник Галан Сольт.

— Может и о нем, но знаю точно — эльфам нужен новый дом. Спрятаться под лесными кронами, а не торчать здесь на голой равнине! — разъярился Форвальт, возмущенный, что ему не дали толком высказаться.

Сольт фыркнул, на него тотчас обратились все взоры.

— О том, что где-то существует лес, мало знать, надо иметь информацию о самом лесе, господа! В тех чащах и птицы не гнездятся, не то, что трава растет. Убогое и дурное место. Паршивое! Проклятое!

— Да и еще под боком гномы — их нам только не хватало! — Поддержал Родлен.

Форвальт насупился и налился краской.

О, сейчас начнут друг в друга цепляться! Мы передушим, друг друга даже без помощи дайкин, дайте тока времени и ситуаций!

— Довольно! И без ваших сор пречудесно! Я попросил найти выход из затрудненной обстановки, а не придумывать новую петлю для удушья. Думайте, господа, думайте! Благо…

— Дайкины!! Дай-ки-ны!!! — разнеслось над лагерем и равниной.

Началось!

Офицеры разведки уже мчались галопом к их шатру.

Министр Внешних Порядков помимо воли смачно выругался, у многих из чиновников подогнулись ноги, слово "дайкины" начало наводить на эльфов кроме страха и чувство глубокой паники.

Отдавая на ходу честь, в штабную, влетел лейтенант, проскочив мимо взволнованной охраны. По лагерю прокатился встревоженный гул. Крики и истерика. За чем же Дьен их побери, подымать панику?

— Вы с ума спятили, лейтенант?! Эльфы и так на взводе, а вы!.. — Берхат бледнел от злости. Лейтенант задрожал всем телом, наверное, сейчас до него дошло, какую ошибку допустили его подчиненные, но тихо промямлил:

— Дай-икин-ны, ваша милос-сть…

— За два дня я о них наслышался на целые века, господа…

— Их засекли северо-западнее от нас. Милях в пяти.

Хорошенькая новость!

— Пешие отряды или конники?

— Конница, ваша милость.

— Кавалерия Королевской армии, чудесно! — засвидетельствовал генерал Сольт.

Да какая разница хоть артиллерия! Хоть магики Академии! Главное не это, а то, что сучьи дети добрались до них!

— Снимаемся с места! — скомандовал резко министр. — Нет времени ждать больше Совет и короля!

— Но ваша милость, мы до сих пор не определили точный маршрут?

Дуралей Форвальт, как впрочем, и все остальные! С такими энтузиастами можно дотерпеться до собственной смерти. Берхату наскучили пустые дискуссии, пора действовать. Он стрелою вылетел из шатра, и первое что увидел — это жуткое столпотворение в солдатском заслоне. Живой гигантский организм — недовольный и бурлящий. Альрин презрительно скривился, каждый эльф любил и уважал свой народ, но в эти минуты кроме отвращения и разочарования эльфы на большее не заслуживали, возможно, еще жалость? Где же врожденное себялюбие? Где же высокомерное нахальство и упертость? Где же, Дьен возьми, бунтарский дух? Куда он, боги побери, подевался? А агрессивное презрение к низшим по эволюционной ступени расам, пылкое отвращение к недоэльфам? Мы так долго копили свои беспомощные привычки, что в один мах потерпели от них же вековое поражение, — хвала дайкинам, может быть, они спасут наше будущее? Вольют в наше никчемное существование ростки активной приспособленности?..

А на деле министр Берхат Альрин задавил клокочущий гнев и, игнорируя скандирования с мольбами эльсдарцев, взял курс к солдатскому и эльфарскому расположениям.

— Дерлин на месте?

— Так точно, ваша милость, — ответствовал лейтенант, не отстающий от его милости.

Ветер сухой и жаркий, но для эльфов он непривычен. Голая равнина, заросшая полевыми травами, расположившиеся вокруг эльфы успели порядком намять и нахозяйничать в округе. Аккуратность и щепетильность долгожителей в этот раз отступила перед расчетливостью и безысходностью, но даже в роковые минуты эльфы оставались народом природы — берегли ценное и первозданное. Гармония с флорой и фауной у остроухих в крови.

— …Альрин, мы не бросим короля, без его величества, мы погибнем!

— Мой внук остался в Эльсдаре, я хочу его вернуть! Он еще очень молод… Он не сможет себя защитить от мерзких собак!

Король?! Король разменял вас на собственное спасение!..

В Эльсдаре все умерло и, скорее всего ваш внук тоже.

— Мы обязаны дать бой этой наволочи! Я остался без крова! Мой сын…

Он не стал больше вслушиваться в горькие причитания.

Лейтенантик вжимал голову в плечи. Альрин смотрел прямо перед собой, уже показались отдельные группки эльфаров и разведчиков. Сотни три бойцов с магиками нетерпеливо дожидались приказов, любых, только б не стоять и не ждать — а действовать.

— …Я отказываюсь бежать! Верните меня в Эльсдар! Немедленно! В мой дом… я…

По щеке прошелестела волна энергетического потока, если б не шеренга из магиков-первогодок, отобранных высшими эльфарами для охраной службы, их бы давно разодрали в клочья ряды недовольных и обиженных. Рыдающих и постоянно скандирующих требования. Если взять в целом — эльфы и представления не имели чего хотели, ведь им, наверное, до сих пор толком не ясно, что Эльсдар потерян, что дайкины выбили их из домов основательно, как пыль из залежалых подушек. И стенания о возвращении в Эльсдар — это конвульсии предсмертного, угасающего рогусса. Сил на контрудар по расширенным, массированным частям Северного Королевства Людей критически не набрать, не откуда черпать волю и храбрость, доблесть и самоотверженность. Дайкины победили долгоживущих хитро продуманным и расчетливым ударом… Одним-единственным ходом, от которого все воинство Эльриха Эльсдина одержало поголовный мат. И, остались они с нудным нытьем и плачем, мольбами и соплями — Альрин чувствовал крайне острое раздражение и боялся худшего: не психануть и не оставить весь тот депрессняк на равнине, а самому ненароком скрыться, куда глаза глядят. С такой оптимистической нотой войну не отыграешь, реванш надо обмозговывать в более комфортной и располагающей обстановке. Сейчас следовало подумать о бегстве. Благо пути к отступлению еще были…