Рассказы - Роберт Хайнлайн

Нужно попробовать сформулировать математически. В вербальном языке слишком много семантических ловушек.

Зазвонил телефон.

Боб рассеяно поднял трубку.

- Да.

- Это ты, Боб?

- Да. А кто это?

- Как, ведь это я, Женевьева. Что с тобой сегодня, мой дорогой? Вот уже второй раз ты не узнаешь моего голоса.

Боб почувствовал, как в нем растет раздражение. Еще одна проблема что ж, он покончит с ней немедленно.

- Послушай, Женевьева, - сказал он, не обращая внимания на жалобный тон девушки, - ведь я просил не беспокоить меня, когда я работаю. Пока.

- Ну, знаешь, из всех... Ты не имеешь права говорить со мной таким тоном, Боб Вилсон! Во-первых, сегодня ты не работал. Во-вторых, с чего ты взял, что можешь сначала чуть ли не руки целовать, а через два часа рычать как дикий зверь? Что-то мне не слишком улыбается такое замужество!

- Замужество? Откуда такая нелепая идея?

Несколько секунд трубка едва не развалилась от треска и шипения, потом катаклизм несколько утих. Тогда Боб счел возможным продолжить:

- Ну, ну, успокойся. Это ведь не "веселые девяностые", правда? Если молодой человек несколько раз пригласил девушку на танцы и в кино, это еще не значит, что он намерен жениться на ней.

Последовала короткая пауза.

- Значит, конец игры? - ответил наконец голос на другом конце провода. Голос был холоден и до такой степени сварлив, что Боб едва узнал его. - Ну погоди, я знаю, как поступать с такими, как ты! Женщина не настолько уж беззащитна в нашей стране!

- Тебе лучше знать, - свирепо ответствовал Боб. - Ты крутишься вокруг университета не первый год.

На другом конце бросили трубку.

Боб вытер пот со лба. Эта мадам вполне может наделать ему немало неприятностей, это он хорошо знал. Его предупреждали еще когда он только начал за ней ухаживать, но он был настолько уверен в том, что сам о себе позаботится! Раньше думать надо было, старина, но кто мог подумать, что она поведет дело так круто!

Он попытался вернуться к работе над дипломом, но не мог сосредоточиться. Последний срок - завтра, десять часов утра. Он посмотрел на часы - они стояли. Он поставил их по настольным - четверть пятого пополудни. Даже если он просидит всю ночь, работу переделать он не успеет.

Кроме того, еще Женевьева...

Опять зазвонил телефон. Боб не притронулся к трубке. Телефон не унимался, тогда он просто снял трубку. С ней он больше говорить не будет.

Он опять вспомнил Арму. Да, вот образец идеальной женщины... Он подошел к окну и посмотрел вниз, на шумную пыльную улицу. Почти неосознанно, он сравнил ее с безмятежным зеленым пейзажем, которым он любовался с балкона во время завтрака с Диктором. А это что? Вшивый мир и вшивый народишко!

Мозг Боба внезапно пронзили отчаянная мысль. Ворота все еще открыты. Ворота все еще открыты!! Так ли уж опасен Диктор? Он сам себе хозяин. Вернуться в будущее и попробовать все сначала - ведь он ничего не теряет, в конце концов, а получить может все!

Он шагнул к Воротам, но приостановился. Разумно ли он поступает? Что ему, собственно, известно об этом времени? Тут Боб услышал, как по лестнице за дверью кто-то поднимается. Вот шаги приближаются к его двери... Внезапно он понял, что это Женевьева - это придало ему решительности. Он шагнул в диск.

Реквием

На одном из островов Самоа на вершине высокой горы есть могила. И вот что вырезано на надгробной плите:

"К широкому небу лицом ввечеру

Положите меня, и я умру,

Я радостно жил и легко умру,

И нам завещаю одно

Написать на моей плите гробовой:

"Моряк из морей вернулся домой,

Охотник с гор вернулся домой,

Он там, куда шел давно"*.

[Р.Л. Стивенсон. "Завещание". Перевод А. Сергеева]

На пластинке от кислородного баллона, приколотой ножом к лунному грунту, нацарапаны те же строки.

Это была на редкость паршивая ярмарка. Скачки не сделало интереснее даже участие отпрыска знаменитого Дэна Патча. Раздосадованные торговцы закрывали лавки и палатки, окружавшие арену.

Шофер Д.Д. Харримана не рассчитывал останавливаться здесь. Сам Харриман направлялся в Канзас-Сити на совещание директоров. Шофера же заставляли спешить туда кое-какие делишки на Восемнадцатой Стрит. Но босс велел остановиться и даже вылез из машины.

В стороне от арены возвышалась ограда с увешанной флагами и транспарантами входной аркой. Красные с золотом буквы афиш зазывали:

Только у нас.

Лунная ракета!!!

Ракета в полете! Старт у Вас на глазах!

Дважды в день.

Человек ступил на Луну с борта точно такой ракеты!!!

Не упустите свой шанс прокатиться!!!

Вход - 50 центов.

Мальчик лет девяти-десяти бродил возле арки, разглядывая плакаты.

- Хочешь посмотреть ракету, сынок?

- Конечно, сэр, еще как! - глаза мальчугана заблестели.

- Я тоже хочу. Пойдем вместе.

Харриман заплатил за два розовых билетика, и они вошли.

Мальчишка целеустремленно тащил его за собой, схватив за руку.

Закинув голову, Харриман профессионально осмотрел яйцевидный корпус ракеты, ее единственное сопло, заметил пояс датчиков. Взглянул на название. На ярмарочно-красном фоне блестели золотые буквы: "Вольный". Он заплатил еще четвертак и поднялся в рубку.

Внутри было темновато из-за радиационных фильтров на иллюминаторах. Вскоре глаза привыкли к полумраку. С благоговением верующего в храме Харриман вглядывался в клавиши пульта и полукруг циферблатов над ним. Как все знакомо - сердце сжало.

Он еще стоял, весь покрытый испариной, отрешенно глядя на пульт, когда кто-то вошел и тронул его за рукав.

- Вынужден побеспокоить вас, сэр, нам нужно лететь.

- Что? - Харриман очнулся и посмотрел на вошедшего. Тот был дьявольски красив - правильной формы голова, мощные плечи, открытый взгляд, четкая линия губ, твердый подбородок.

- Простите, капитан.

- Ничего.

- Капитан... э-э...

- Макинтайр.

- Капитан Макинтайр, вы возьмете пассажира? - вдруг загорелся Харриман.

- Конечно, если хотите. Идемте со мной. Он проводил Харримана к стоящему недалеко от ворот наведу с надписью "Контора".

- Доктор, осмотрите пассажира.

Харриман вздрогнул, но подчинился врачу. Послушав сердце и смерив давление, доктор покачал головой.

- Плохо дело, доктор?

- Именно, капитан.

- Это от волнения, а сердце у меня крепкое, - Харриман переводил взгляд с одного на другого.

- Неужели? - Доктор понял брови. - Но дело не только в сердце. Кости в ваши годы становятся настолько хрупкими, что могут не выдержать стартовых перегрузок.