Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

пор там хранятся. Их никто оттуда не убирал. Само-то строение почти разрушено, верно? Как-то раз только починили крышу, но, думаю, никто больше не будет его использовать. Туда складывали старые игрушки, ломаные стулья и все такое. А лошадь-качалка там уже давно стоит в уголке да еще «Верная любовь».

— А войти туда можно? — спросила Таппенс, стараясь заглянуть внутрь через стекло, которое казалось почище других. — Там, должно быть, можно найти массу любопытных вещей.

— Ну конечно, здесь от нее имеется ключ, — сказал Айзек. — Висит, я думаю, на прежнем месте.

— Где же это самое прежнее место?

— А вон там, в сарае.

Они пошли по тропинке к строению, которое трудно было назвать сараем. Айзек пинком открыл дверь, раскидал какие-то ветки, расшвырял ногой валяющиеся на полу гнилые яблоки и, приподняв старый половик, прикрепленный к стене, указал на связку ржавых ключей, висящую под ним на гвозде.

— Ключи Линдопа, — сообщил он. — Служил у них садовником, это был предпоследний. А до этого зарабатывал тем, что плел корзины. Ничего толком не умел, никуда не годился. Вы, наверное, хотите зайти внутрь и посмотреть, что там внутри, в этом КК…

— Ну конечно, — с надеждой сказала Таппенс, — очень хочется посмотреть, что там внутри, в этом самом КК. Кстати сказать, а что оно означает?

— Что означает?

— Ну да, что означает КК?

— Сдается, это два иностранных слова. Вспоминается что-то вроде Кай и еще раз Кай. Кай-Кай или Кей-Кей, так они, бывало, говорили. Я думаю, это японское слово.

— Правда? — сказала Таппенс. — Разве здесь жили японцы?

— Да нет, что вы, ничего подобного. Иностранцы, правда, да не такие.

Капелька масла, которое Айзек моментально откуда-то достал и капнул в замочную скважину, произвела магическое действие. Старый заржавленный ключ повернулся со страшным скрипом, после чего дверь отворилась, и Таппенс вместе со своим проводником смогли войти внутрь.

— Ну вот, — сказал Айзек, — здесь нечем особенно похвастаться — всякое старье и больше ничего.

— Какая удивительная лошадь, — сказала Таппенс.

— Это Матильда, — сообщил Айзек.

— Матильда? — с сомнением проговорила Таппенс.

— Ну да. Была такая женщина. Королева или как ее там. Говорили, что она была жена Вильгельма Завоевателя, только мне сдается, что просто хвастали. Ее привезли из Америки. Крестный папаша прислал для кого-то из детишек.

— Для кого-то из?..

— Из Бассингтоновых детей. Они жили до тех, других. Лошадь, уж наверное, совсем заржавела.

Матильда выглядела великолепно, несмотря даже на то, что время ее не пощадило. По размеру она не уступала любым нынешним аналогам. Она была серого цвета. От ее некогда пышной гривы осталось всего несколько волосков. Одно ухо отломилось. Передние ноги подогнулись вперед, задние — назад; хвост сделался коротким и жидким.

— Она совсем не похожа на обычную лошадь-качалку, — сказала Таппенс, с интересом разглядывая лошадь.

— Верно, не похожа, — согласился Айзек. — Понимаете, они обычно просто качаются, двигаются вперед и назад, вверх и вниз. А вот эта вроде как прыгает вперед. Сначала передние ноги — р-раз! — а потом задние. Очень интересно скачет. Вот если бы забраться на нее и показать вам…

— Будьте осторожны, — сказала Таппенс. — Там могут быть… могут быть какие-нибудь гвозди, о которые легко пораниться, да и свалиться с нее недолго.

— Знаете, я ездил на этой Матильде лет пятьдесят, а то и шестьдесят тому назад, но все помню. Она еще достаточно крепкая, не совсем развалилась.

Неожиданно ловко, как акробат, он вскочил на Матильду. Лошадь прыгнула вперед, потом — назад.

— Работает, верно?

— Правда, работает, — сказала Таппенс.

— Очень они любили эту лошадь. Мисс Дженни постоянно на ней ездила.

— Кто такая мисс Дженни?

— Ну как же, она самая старшая из них. Это ее крестный подарил лошадь. И «Верную любовь» тоже он прислал, — добавил Айзек.

Таппенс вопросительно посмотрела на него.

— Так они называли лошадку с тележкой, что стоит в углу. Мисс Памела, бывало, любила на ней кататься. Съезжала с холма. Очень серьезная была девица эта мисс Памела. Затаскивала ее наверх, а потом садилась и ставила ноги вот сюда, видите? Это педали, да только они не работали, вот ей и приходилось затаскивать все это наверх, а потом тележка начинала ехать вниз, а она тормозила ногами. Только не всегда все получалось, иногда она врезалась прямо в мартышкину колючку, что растет внизу.

— Не очень-то приятно, — сказала Таппенс. — Не очень приятно врезаться в колючку.

— Ну, обычно ей удавалось вовремя затормозить. Упорная была, прямо страсть. Часами, бывало, так каталась. Я наблюдал за ней по три, а то и по четыре часа. Я-то в те поры разбивал цветник — тот, где росли рождественские розы, — да еще обрабатывал пампасную траву, вот и видел, как она катается, без конца съезжает и съезжает с горки. Я с ней не разговаривал, потому что она не любила, когда с ней говорили. Любила заниматься своими делами или тем, что она себе воображала.

— Что же она воображала? — спросила Таппенс, которую мисс Памела заинтересовала гораздо больше, чем мисс Дженни.

— Ну, откуда мне знать. Говорила, будто она принцесса, понимаешь, что от кого-то бежит, скрывается, или что она Мария, королева чего-то там — то ли Ирландии, то ли Шотландии.

— Мария Стюарт, королева Шотландии, — подсказала Таппенс.

— Вот-вот, верно. Она куда-то уезжала, от кого-то убегала. Скрывалась в замке. Назывался он вроде как Лок или Лох — словом, где вода.

— Ну да, понятно. И Памела воображала, что она Мария, королева Шотландская, которая спасается от своих врагов?

— Правильно. Бежит в Англию, под защиту и на милость королевы Елизаветы, как она говорила, да только эта Елизавета не слишком-то была милостива.

— Ну что же, — сказала Таппенс, стараясь не показать своего разочарования, — все это очень интересно. А кто были эти люди, как вы их назвали?

— О, так это же были Лестеры, так их звали.

— А вы когда-нибудь были знакомы с Мери Джордан?

— А, знаю, про кого вы говорите. Нет, она, похоже, жила здесь до меня. Вы ведь имеете в виду эту девицу, немецкую шпионку, верно?

— Здесь, кажется, все про нее знают, — сказала Таппенс.

— Ну да. Ее называли фрау Лайн или вроде как Лини. Похоже на линию, на железную дорогу.

— Да, немного похоже.

Айзек вдруг засмеялся:

— Ха-ха-ха! Если это была линия, да еще железнодорожная, то уж никак не прямая, верно? Верно, никак не прямая. — Он снова расхохотался.

— Отличная шутка, — похвалила его Таппенс.

Айзек засмеялся еще раз.

— Вы собираетесь сажать какие-нибудь овощи? — спросил он. — Мне сдается, уже пора. Если вы хотите посадить бобы, так самое время, а потом нужно готовить землю под