Толкование на книги Нового Завета - Феофилакт Болгарский

5. Бяху же во Иерусалиме живущии иудеи мужие благоговейнии от всего языка, иже под небесем. 6. Бывшу же гласу сему, снидеся народ, и смятеся: яко слышаху един кийждо их своим языком глаголющих их.

Мужие благоговейнии. Уже то самое, что, оставив свои отечества они обитали в Иерусалиме, было знаком благоговения. Это в особенности — люди, из различных стран отправившиеся на жительство в Иерусалим, оставив домы и родных. Выражение же: от всего языка (употреблено) вместо выражения: от многих языков; потому что Писание часто употребляет слово «весь» вместо «многие»: так в этом смысле сказано и следующее: излию от Духа моего на всяку плоть (Иоил. 2, 28), и следующее: вси своих си ищут, а не яже Христа Иисуса (Фил. 2, 21), и следующее: несть праведен никтоже (Рим. 3, 10). Выражением всецелости Писание обозначает в этих местах многих. Далее: бывшу гласу сему, снидеся народ и смятеся, то есть, был смущен, изумился. Так как это случилось в доме; то, очевидно, народ сбежался отвне. Яко слышаху кийждо своим языком. Знали, что верующие и особенно апостолы (так как собравшиеся обращали свои взоры более на апостолов) — галилеяне; и однакож они говорили на удивительно многих языках. Смятеся народ; естественно; потому что сбежавшиеся полагали, что событие угрожает им за содеянное ими злодеяние против Христа; и совесть их раздирала их души, так как умерщвление Христа было еще живо в памяти; и они страшились всего. Но это укрепляло апостолов; так как и самые слушатели давали им знать, что это — чудесный дар; потому что апостолы не понимали, что известное выражение было парфянское, но узнали это от слушателей. Упоминает также и о враждебных народах — критянах, аравлянах и других; это было символом того, что они победят всех. А так (в Иерусалиме) было много пленных. Итак свидетельство отовсюду и от граждан и от чужестранцев и от прозелитов.

7. Дивляхуся же вси и чудяхуся, глаголюще друг ко другу: не се ли вси сии суть глаголющии галилеане? 8. И како мы слышим кийждо свой язык наш, в немже родихомся? 9. Парфяне и мидяне и еламите, и живущии в Месопотамии, во Иудеи же и Каппадокии, в Понте и во Асии, 10. Во Фригии же и Памфилии, во Египте и странах Ливии, яже при Киринии, и приходящии римляне, иудеи же и пришелцы, 11. Критяне и аравляне, слышим глаголющих их нашими языки величия Божия? 12. Ужасахуся же вси и недоумевахуся, друг ко другу глаголюще: что убо хощет сие быти? 13. Инии же ругающеся глаголаху, яко вином исполнени суть.

Везде наряду с добродетелию — порок. Одни удивлялись, другие поносили. Первые поистине были благоговейны; они потому и жили там (в Иерусалиме), что по закону им позволялось трижды в год являться в иерусалимском храме. Но обрати внимание на безумие других: вином, говорят, исполнени суть, хотя и время было не такое, (в которое можно было бы предположить что-либо подобное); потому что был праздник пятьдесятницы и час третий; но злоба не останавливается ни пред чем. А главное: когда одни, бывшие частию из иудеев, частию из римлян, частию из пришельцев, а, быть может, частию и из распинавших, словом, почти из всех народов, слыша проповедь апостолов, удивлялись и утверждали, что апостолы говорят на их языках, нашлось несколько таких, которые однакож поносили их (апостолов). Поносившие понимали ли, когда апостолы говорили на разных языках, или нет? Если они не понимали, то как выходит, что апостолы говорили на всех языках? Если же понимали, то как осмелились обвинять их в опьянении, имея налицо обличителей, именно тех самых мужей, которые слышали и понимали, что апостолы говорят на разных языках и что они не пияни. Это пусть разрешит кто-нибудь другой; я же утверждаю наоборот, что если бы они не понимали, то никак не унизили бы чуда до опьянения (не назвали бы чуда пьянством); так как для чего было бы и стараться об унижении того, что не причиняет никому никакой досады. Поэтому и Лука называет их поносителями, как бы хулителями и клеветниками. Итак они клеветали, понимая то, о чем говорилось; но клеветали потому, что были недовольны тем, что говорилось; потому что апостолы глаголаху величия Божия. Каким же образом, понимая то, что говорилось, они приписывали это опьянению? Вследствие великого безумия и чрезмерной жестокости; потому что у многих, если они недовольны тем, что говорится, — в обычае считать говорящего или беснующимся, или сумасшедшим, или обвинять в опьянении и непонимании того, что он говорит; хотя тот, кто говорит, и здраво говорит, и хотя поноситель, при самом обвинении первого, слушает однакож и понимает его. А эти, обвиняя апостолов в опьянении, выказали еще больше дерзости; потому что хотя сами и слушали их на своем языке, но полагали, что другие люди, люди самых разнообразных наречий, не понимали их. Сами понимали то, что говорилось, а об остальных, из-за которых и оклеветали апостолов в опьянении, думали, что не понимают чуда. Как в то время, когда Господь изгонял бесов, они хотя и понимали и видели эти чудесные действия, но, вместо должного прославления, оклеветали Господа в том, будто Он совершал их силою веельзевула, также видя исцеляемыми всякие болезни и страдания, они эти чудесные действия сделали поводом к зависти, доносам и убиению: так и теперь, не имея возможности отрицать чудесность и сверхъестественность языков, они однако же дерзнули унизить чудо до опьянения. Но обрати внимание и на злоухищрение. Так как было невероятно, чтобы кто-нибудь был пьян в такой час и в особенности люди, испытавшие много опасностей и ужасов; то они приписывают все качеству вина, говоря, яко вином [21] исполнени суть. Здесь наглость домогается уже только того, чтобы сказать что-нибудь, а не того, как бы сказать поосновательнее. Поэтому и то, что высказывается ими, по-видимому, и неясно, — и то полно глупости и безумия. Заметь, как злоба изобличается и временем (года) и часом (дня). Откуда глевкос во дни пятьдесятницы? Глевкосом называется новое вино [22]. Далее опьянение дает силу говорить на разных языках, — опьянение, которое и природного (языка) лишает?! Посмотри, что устрояет Бог. Иудеи отказались бы войти и послушать, если бы не подозревали, что это клевета. Господь допустил клевету, чтобы собрать многих (слушателей).

14. Став же Петр со единонадесятми, воздвиже глас свой, и рече им: мужие иудейстии и живущии во Иерусалиме вси, сие вам разумно да будет, и внушите глаголы моя. 15. Не бо, якоже вы непщуете, сии пияни суть: есть бо час третий дне.

Выше видел ты промышление; здесь замечай мужество, потому что, если все слушатели удивлялись, то разве не столько же было удивительно и то, что человек простой и некнижный возвысил голос среди такого множества, несмотря на то, что были и клеветавшие и способные убить? Ужели это не выше человеческих сил? Но посмотри: тотчас по возвышении голоса он (т. е. Петр) изобличает обман, (доказывая), что они не пьяны. Но они и не в исступлении. Что же такое происходит с ним и с одиннадцатью? Петр произносил общее мнение и общий голос, и был устами всех; а одиннадцать предстояли тут, свидетельствуя о том, что он говорил. Воздвиже глас свой, то есть, начал речь с большим дерзновением для того, чтобы тотчас в начале ее почувствовали благодать Духа. Тот, кто не выдержал вопроса слабой рабы, тот самый среди народа — убийц говорит с таким дерзновением. Прежде, чем получил дар языков, Петр устрашился, когда спрашивала его одна только рабыня придверница, и говорил: не вем человека. Там одна рабыня и великий страх; здесь неисчислимое множество и голос, полный великого дерзновения. Не сказал: не бо, якоже вы клевещете, сии пияни, суть, но: якоже вы непщуете; потому что говорит уже более кротко и не желает доказывать настойчиво, что они говорили это по злобе; но приписывает им незнание, а не обличает в нечестии, предуготовляя для них путь к обращению. И что значит (возражение), что не в обычае упиваться в третьем часу? Но Петр не остановился на нем; потому что и сами они не так думали об апостолах, но говорили так только по клевете.

16. Но сие есть реченное пророком Иоилем: 17. И будет в последния дни, глаголет Господь, излию от Духа моего на всяку плоть, и прорекут сынове ваши и дщери вашя: и юноши ваши видения узрят, и старцы ваши сония видят. 18. Ибо на рабы моя и на рабыни моя, во дни оны излию от Духа моего, и прорекут.

Ссылается не на Христово имя, не на Христово обетование, но на обетование Отца. Замечай предусмотрительность. Не умолчал (о пророчестве), но и не сказал прямо о том, что касается Христа, именно, что Он после того, как был распят (и восстал), обещал им (апостолам) этот дар. Если бы он (Петр) сказал это, то испортил бы все; хотя это и могло доказать божественность Христа, но показалось бы невероятным. Вопрос же — в том, чтобы поверили тому, что говорится; а то, что показалось бы невероятным, заставило бы их поколебаться. Этих недоумений ничто не в состоянии разрешить, кроме пророческого свидетельства. Итак, когда возникает какой-нибудь сомнительный вопрос, не прибегай к рассуждениям. Рассудочные обсуждения также опровергаются, как составляются; а глас Божий кто разрушит? Рассуждение разрушается; Писание не разрушается. Не сказано: излию Духа моего, но: от Духа моего. Не Дух, но дар Духа изливается на всяку плоть и именно на уверовавшую, то есть, на язычников. Но он еще не открывает им этого; а слова: на всяку плоть, подают им и добрые надежды и не позволяют ожидаемые блага присваивать себе одним; чрез это самое он подсекает и зависть в самом ее корне. Обрати же внимание на то, как разнообразно откровение Святого Духа. Один, имея благодать Духа, пророчествует; другой, неспособный на это служение, получает дар видений: так Петр в шестом часу дня видит сосуд; так Корнилий в девятом часу видит ангела. Видение сердцем не называется взглядом или взором ορααμα но видением ορασις. Иначе видят видение: так видевший говорит: «иди»; иначе видят теорему, когда видят уже не глазами; иначе поучаются образами, какие представляются во сне.