Заложник ведьмы (СИ) - Шульц Анетта

Где искать Бренну? Арлен раздумывал над этим вопросом, присев за стенкой одного из хлевов. Он не мог вспомнить любимых мест Бренны, не мог вспомнить, где они чаще всего бывали вдвоем. Где Бренна точно бывает, так это дома. Потому Арлен двинулся к кузне, перебежками продвигаясь от дома к дому, чтобы не попасться кому-то на глаза. Наверняка, охотники уже всех настроили против него, хотя для этого и пары слов хватило бы.

Проходя мимо одного из домов, Арлен услышал голоса. Не любил он подслушивать! Но идти приходилось медленно и аккуратно, а потому часть разговора он все-таки услышал.

— Да шлюха она, вот он и остался. Как будто кто-то из деревенских девок на него позарится, — усмехнулся один из парней. Из деревенских кто-то.

— Ну не знаю. Мог бы и в другую деревню умотать, — отвечал второй. — Кузнец вон, тоже неказистый мужик. Так он жену свою покойную из другой деревни привез.

— Да черт с ним, с отродьем этим. Правильно охотники говорят. Пусть с ведьмой своей…

Арлен ускорился, не желая дослушивать. Он вспомнил лица, вспомнил, как эти двое издевались над ним после смерти матери. Вспомнил, как получал от отца за драку, когда их мамаши жаловались.

Не любил Арлен подслушивать! Хороших разговоров так не услышать.

Дом кузнеца был уже близко. Идти оставалось немного, но Арлен решил не рисковать и обогнуть площадь перед часовней по дуге. Мало ли там охотники будут дымить. Прошлая встреча закончилась бы его смертью, если бы не Ула. Надо было торопиться и возвращаться к ней.

Кузня вовсю дымила, а из открытого окна доносился звон металла. Он оглушал вблизи, и занятый делом кузнец не заметил, как Арлен открыл дверь и прошмыгнул на лестницу. На втором этаже звон все так же чеканил в едином ритме. Но помимо металла слышались еще и странные вздохи. Одна из дверей была распахнута, за ней Арлен опознал хозяйскую спальню. Большие мужские сапоги валялись у широкой лежанки, да и на ней валялись в куче мужские рубахи да штаны.

Арлен двинулся к другой двери, затворенной. Из-за нее и доносились странные звуки. Они чем-то напоминали вздохи Улы, когда Арлен кусал ее. Воспоминания обожгли стыдом щеки, и Арлен сжал крепче зубы и глубоко задышал, прогоняя срамные мысли.

Он приоткрыл дверь. Челюсти сжались еще крепче, а ладони сжались в кулаки. На полу в ворохе одежды лежала обнаженная Бренна. Это она дышала и постанывала, ее слышал Арлен. А на Бренне лежал Тит, внук старейшины. Его голая спина блестела испаренной, и под кожей перекатывались напряженные мышцы.

Ула оказалась права. Бренна не ждала Арлена. Она нашла себе другого, и прямо сейчас отдавалась ему на полу собственной комнаты.

А может, она всегда его обманывала? Может, она крутила хвостом и перед Титом, а с Арленом просто развлекалась? В прочем, между отродьем и внуком старейшины выбор очевиден. Незачем ее винить. Арлен ведь все равно собирался ее оставить. Просто она оставила его раньше, практически сделала за него этот шаг. Пусть будет так.

Смотреть и дальше не было смысла. Арлен покинул дом бывшей возлюбленной тем же путем.

Солнце постепенно клонилось к закату. Но деревня будто заранее отошла ко сну, только кузнец все не бросал свое ремесло. Редкие жители пробегали по улицам между домами, и не было это похоже на подготовку к празднованию конца жатвы. Было в этом затишье что-то зловещее и угрожающее.

Некогда родная хата была совсем рядом с окраиной. Арлен уже почти месяц там не появлялся, и когда она оказалась перед носом, не смог перебороть соблазн. Он прокрался к двери и тихонько ее отворил. Отец может быть дома, а потому стоило быть тише мыши. Лишь забрать единственную вещь, оставшуюся от матери, и сразу обратно в лес.

Шнурок с клыком всегда лежал в мешочке за печкой, но сейчас там было пусто. Только пыль да всякий сор. Арлен вынул руку, осмотрел грязную, но пустую ладонь и тяжко вздохнул.

— Это ищешь? — раздался чужой голос. Арлен вздрогнул и поднял голову. К столу бесшумно шагнул отец, а в руке он держал тот самый мешочек.

Арлен по привычке вжал голову в плечи и коротко кивнул. Смотреть на лицо отца он не хотел. Никогда еще отец не прощал ему прямой взгляд в глаза. Потому Арлен смотрел только на мешочек, болтающийся на его пальце.

Отец подошел к столу и, оперевшись руками, уселся на скамью.

— Садись, — велел он, и Арлен послушался. Отец дождался, пока он усядется напротив. — Рассказывай.

— Нечего рассказывать, — тихо отозвался Арлен.

Он знал, что будет дальше, и все равно дернулся всем телом. Мозолистая ладонь резко хлопнулась об стол. Доходчиво и понятно без лишних слов. Но что Арлен мог рассказать отцу? Душевные терзания его никогда не интересовали. А остальное он и так знал.

Арлен молчал и ждал удара. Но и отец ждал, слишком долго ждал.

— На кой убил пастуха Дея? — спросил отец, и его рука постепенно сжалась в кулак рядом с мешочком.

— Что? — вскинулся Арлен и посмотрел в лицо отца. Впервые за последние годы. Прежняя суровость превратилась в злость, проросла в глубоких морщинах на лбу и мешках под глазами.

— По приказу ведьмы? — продолжал выспрашивать он.

— Я не убивал никого! И она бы мне такого не приказала! — получилось слишком громко и эмоционально. И пусть. Терпеть беспочвенные обвинения он не собирался.

— Ты, щенок, на меня голос не повышай, — прошипел отец, еще сильнее сжимая кулак и подаваясь телом вперед. — На кой Дея убил?

Арлен смотрел в глаза отца и видел ярость. Мальчишечий страх бился в грудине испуганным сердцем, а в горле стопорился комок. Арлен сглотнул и продолжил смотреть. Отец сам учил его говорить только правду. И от своей правды Арлен не отступил.

— Я его не убивал, — вкрадчиво произнес он.

Отец нахмурился на мгновение, и его взгляд сменился. Он несколько раз моргнул, посмотрел на мешочек перед собой, постучал пальцем о столешницу.

— Тогда рассказывай, — повторил он и пододвинул мешочек Арлену. — Как с ведьмой спутался?

Отец знал только слова охотников, а те наврали, что Дея убил Арлен. Тогда чего хочет отец? Узнать его правду и впервые встать на сторону сына? Верилось с трудом, но искорка надежды все-таки теплилась в сердце.

— Охотнику в темечко что-то стукнуло, и он попытался меня пристрелить. Ведьма меня спасла и приютила, — коротко пересказал Арлен, забрал мешочек и сунул за пояс. — И подстреленное плечо вылечила.

— И? Почему вернулся только сейчас? За мешочком своим?

— Да, — кивнул Арлен.

— К ведьме вернешься? — не отставал отец.

Арлен снова кивнул, не раздумывая ни секунды. Да и о чем раздумывать? Отцу он никогда не был нужен, и теперь вряд ли что-то поменялось. Но если отец попросит остаться… Как быть тогда?

— Влюбился в нее?

Арлен снова кивнул.

— Понятно, — голос отца потух. Он уткнулся взглядом в стол, сгорбился, расслабил кулак и обхватил второй ладонью. — Я тоже в твою мать… С первого взгляда… Красивая она была, не зря ведьмина дочь. Ведьмы все красивые. Вот и ты ладный вышел, по ее подобию. Какая она была красавица, ненаглядная моя…

Впервые отец был таким. Печальным и как будто уязвимым. Впервые вспоминал маму после ее смерти. Оттого до Арлена не сразу дошел смысл сказанных им слов.

— Мама была дочерью ведьмы? — переспросил Арлен.

Отец медленно кивнул.

— Поэтому она меня звала другим именем?

— И в лес водила тоже поэтому, — добавил отец. — Чтобы ты с маленькой ведьмочкой сдружился.

Сдружился? Но он не помнил никаких маленьких девочек! Разве могла у Улы быть…

Когда мать была жива, Ула сама была маленькой девочкой. Ведь ведьмы тоже живут и стареют. Он видел старуху Ровену и других зрелых ведьм. А Ула была среди них самой молодой.

И она назвала его Феланом в первую их встречу, ему не показалось. Получается, правда, то была далеко не первая встреча. Почему же тогда Арлен совсем ее не помнил?

— Иди уже, — выдохнул отец и сгорбился еще сильнее.

Арлен кивнул, встал из-за стола и не прощаясь вышел из дома. Он шагал в сторону леса, уже не заботясь о том, увидят ли его. До опушки рукой подать.