Амурские звероловы (Год из жизни Богатыревых) - Всеволод Сысоев

— Промысловая разведка, — говорил, обращаясь к охотникам, Перекатов, — принесла хорошие сведения о местах скопления белки и кабана. В охотугодьях много соболя и норки. Ваши потребности в капканах и боеприпасах мы удовлетворим полностью. В этом году мы завезем бригады на промысел вертолетами. Перед вами стоит задача — в самый короткий срок собрать богатый урожай тайги: пушнину и мясо. Перевыполнение плана добычи соболя, выдры и енота строго запрещается. Учтите и еще одно обстоятельство: продления сроков охоты не будет. Ранневесенние шкурки непрочны, да и нет смысла убивать зверей, переживших самые суровые месяцы зимы. Закончим пушной промысел, приступим к отлову зверей для «Зооцентра». Нынче нам планируют трех тигров. Отлов их мы решили поручить бригаде Богатырева, — Перекатов остановился взглядом на Иване Тимофеевиче и улыбнулся ему. — Осталось немного времени до начала промысла. Давайте хорошо подготовимся к нему и выполним свои обязательства перед государством!

После доклада охотники горячо обсуждали свои нужды, требовали снабдить бригады радиоприемниками, мотонартами, крупнокалиберным нарезным оружием для отстрела копытных зверей.

В заключение взял слово директор госпромхоза.

— Спасибо вам за дельные предложения. Со временем все ваши просьбы удовлетворим. А сейчас хочу вручить отличившимся охотникам награды ВДНХ, Иван Тимофеевич Богатырев удостоен золотой медали Выставки достижений народного хозяйства СССР.

Со смущением принял старый зверолов награду. Все с радостью поздравляли его, а он покраснел и вытирал платком вспотевший от волнения лоб.

Вернувшись с собрания, Богатырев осмотрел снаряжение, проверил оружие.

— Ну что, Кучум, засиделся! Скоро опять в тайгу, — ласково потрепал он свою любимую лайку.

В дверь робко постучали. Вошел Маркин.

— Здорово, Тимофеич. Слыхал я, что твою бригаду нынче на вертолете забрасывать будут на Алую. Меня возьмешь?

Богатырев молчал. Ему трудно было говорить с человеком, который не дорожил честью бригады, и он испытывал неловкость за него. Пересилив себя наконец, он промолвил глухо:

— Нет, Маркин. В свою бригаду не возьму. Совести в тебе нет. Ты думаешь, я не знаю, как ты соболей утаил да Подлещуку втихомолку сплавил? Знаю. После его смерти сдали на заготпункт его соболей, а приемщик и спрашивает меня: «Странное дело, у Подлещука древесных капканов не было, а половина соболей ими добыта. Не у тебя ли, Богатырев, он путики обшаривал?» Вот тогда я и вспомнил, как ты на фарт пенял да раза два в тайге ночевал. Ненадежный ты человек, а нам — тигров ловить.

Маркин не стал оправдываться. Он понял, что Богатырев не из тех, кого можно обмануть и, прикрываясь его добрым именем, творить свои нечестные дела. И, комкая в руках свой ветхий треух, он, не простившись, вышел за порог.

Двадцать пятого октября выпал первый снег, вскоре растаявший. Но Иван Тимофеевич знал, что в горах да на северных склонах он может остаться на всю зиму. Поэтому он начал торопить Степана и своих сыновей. Наконец наступил день вылета. Простившись с родными, братья Богатыревы погрузились в автомашину и поехали на аэродром. Здесь их ожидал Перекатов. Загудели винты, и вертолет взял курс к далекой гряде лесистых сопок. Иван Тимофеевич смотрел в иллюминатор. Под ним простиралась темно-зеленая, посеребренная первой порошей тайга, изрезанная лесными тропами и дорогами, по которым в далекой юности ходил он на промысел с тяжелыми котомками за плечами, ночуя в пути у дымящегося костра.