Эпоха Возрождения. Быт, религия, культура - Эрик Чемберлин

Путешественники

Главные города Европы связывала весьма эффективная почтовая система. Простой обыватель мог свободно ею воспользоваться… если не боялся, что его письма прочтут. Власти, организовавшие почту, были заинтересованы в шпионаже почти так же, как в налаживании сообщения между городами и странами. Несмотря на ужасное состояние дорог, количество транспорта увеличивалось. Волна паломничества достигла небывалой высоты, а когда поток пилигримов начал спадать, на их место пришли купцы, потому что торговля активно развивалась. Государственные чиновники были вездесущи, топот солдатских сапог на марше не стихал ни на минуту. Путешественники, едущие по своим делам, перестали быть редкостью. Люди, подобные беспокойному Эразму, переезжали из одного научного центра в другой в поисках места и средств существования. Некоторые даже рассматривали путешествия как средство образования, совмещенного с удовольствием. В Италии возникла новая школа писателей-краеведов, которые рекомендовали любознательным посетить интересные места. Многие путешествовали верхом, но уже начали появляться кареты (см. рис. 65), по слухам впервые изобретенные в Котце или Кошице (Венгрия).

Большинство этих экипажей делалось напоказ — они были крайне неудобны. Кузов подвешивался на ремнях, которые теоретически должны были служить пружинами, но на практике превращали поездку в череду тошнотворных ныряний и качаний. Средняя скорость составляла миль двадцать в день, в зависимости от качества дорог. Требовалось по меньшей мере шесть лошадей, чтобы тащить карету по густой зимней грязи. Они были очень чувствительны к ухабам, часто встречавшимся на пути. Однажды в Германии образовалась такая выбоина, что в нее провалились разом три кареты, и это стоило жизни одному несчастному крестьянину.

Римские дороги по-прежнему оставались главными артериями Европы, но даже их великолепие не могло устоять перед хищничеством крестьян. Когда требовался материал для постройки амбара или хлева, а то и домика, селяне с привычной готовностью обращались к большим запасам уже отесанного камня, который, собственно, и представляла собой дорога. Стоило снять верхние слои дорожного покрытия, погода и транспорт доделывали остальное. В немногих краях действовали распоряжения о сохранении и поддержании дорог за пределами городов. В Англии один мельник, которому вдруг понадобилась глина для ремонта, вырыл яму 10 футов в поперечнике и восемь глубиной, а потом бросил ее. Яма заполнилась дождевой водой, какой-то путник упал туда и утонул. Призванный к ответу мельник сказал, что не имел намерения никого убивать, просто больше негде было взять глину. Его освободили из-под стражи. Однако древний обычай предписывал делать дороги минимальной ширины: в одном месте она должна была позволять разминуться двум телегам, в другом — проехать рыцарю с копьем наперевес. Во Франции, где римские дороги шли по лесам, ширину их увеличили с 20 футов примерно до семидесяти восьми — мера предосторожности против разбойников, которых становилось все больше по мере увеличения числа дорогих грузоперевозок. Мудрый человек всегда путешествовал в компании, причем все были вооружены. К одинокому путнику относились с подозрением, и он вполне мог оказаться в местной тюрьме, если не называл достойных причин своего пребывания в данном краю.

Путешествия через всю Европу, даже при благоприятных обстоятельствах, могли занять несколько недель. Поэтому такое важное значение приобрели придорожные гостиницы — постоялые дворы (см. рис. 66).

Это могло быть крупное заведение, как, например, знаменитая гостиница «Бык» в Падуе, где в конюшнях размещалось до 200 лошадей, а могла быть и крохотная зловонная таверна для беспечных и наивных. В Австрии схватили содержателя гостиницы, который, как было доказано, за долгие годы убил более 185 постояльцев и скопил на этом немалое богатство. Однако большинство современников рисуют вполне дружелюбную картину. Славная дама, изображенная Уильямом Какстоном в первом путеводителе, должна была производить на путешественников приятное впечатление после утомительного дня, проведенного в дороге. Какстон напечатал свою книгу в 1483 году.

Кроме прочих сведений, она снабдила его моноязычных земляков достаточным количеством французских фраз, чтобы расспросить о том, как выехать из города, нанять лошадь и получить ночлег. Приведенный там разговор в гостинице скорее вежлив, чем познавателен, однако он показывает нам, какие ситуации повторялись ежевечерне во всех городах Европы.

«— Благослови вас Господь, дама.

— Добро пожаловать, парень.

— Могу я получить здесь постель?

— Да, хорошую и чистую, [даже если] вас дюжина.

— Нет, нас трое. А можно здесь поесть?

— Да, в достатке, слава богу.

— Принесите нам еды и задайте лошадям сена и хорошо оботрите их соломой».

Путешественники ели, благоразумно проверяли счет за трапезу и просили прибавить ее стоимость к утреннему расчету. Затем следует:

«— Отведите нас спать, мы устали.

— Жанетт, зажги свечу и проводи их наверх, в ту комнату. И принеси им горячей воды помыть ноги, и укрой их периной».

Судя по беседе, это гостиница высшего класса. Путешественникам подают ужин на стол, они явно не везли еду с собой, хотя это было в обычае. Их провожают в постель со свечой и обеспечивают теплой водой. Возможно, если бы им посчастливилось, они могли бы заполучить постель на каждого, а не делить ее с каким-нибудь незнакомцем. Но будь то роскошная гостиница, в которой гостям предлагали еще и развлечения, или простая хижина у городской стены, путник мог отдохнуть в ней несколько часов, защищенный не только от непогоды и диких зверей, но и от своих собратьев-людей.

Глава 6

Жестокий мир. Чума

Вскоре после начала XVI столетия появились весьма любопытные серии рисунков. Поначалу их чертили на стенах церквей, но позднее стали делать гравюры на дереве. Густо начерненные, они должны были напоминать каждому: «Помни о смерти» (memento mori) (см. рис. 67, 90). Главенствовала в них фигура Смерти, обычно в короне, потому что это был король, который вел в бойком или величественном танце все народы Земли. Папа и нищий, император и крестьянин, монах, ростовщик и святой — все были равными участниками этого жуткого веселья. Танец Смерти был французским по происхождению, но быстро распространился на все европейские нации. Священники придумали его для устрашения грешников, миряне с радостью подхватили. Когда-то они воспевали доблесть и отвагу героев, рыцарей или любовников, теперь — доблесть Смерти. К концу столетия король Смерть бросил танцевать и явился в образе незваного гостя, который приходит, чтобы забрать возлюбленного у влюбленной, оторвать ростовщика от его мешков с деньгами, увести крестьянина с его полей. Но будь он ведущим во главе танца или сержантом, явившимся арестовать человека, он царил над людьми, властвовал над их судьбами. Иногда это был весело скалящий зубы скелет, иногда труп, тронутый порчей, но всегда он представал в человеческом обличье, что служило зловещим предостережением: «Я был когда-то тебе подобен, а скоро ты станешь подобен мне».

Эта поголовная заинтересованность, завороженность смертью возникла из-за чумы, болезни, не покидавшей Европу на протяжении четырех столетий и унесшей десятки тысяч европейцев. Летописец за летописцем описывают одни и те же ужасные картины в Италии, Франции, Германии, Испании, Нидерландах.

Во всех столетиях, начиная с XIV и по XVIII, улицы усеяны мертвецами, города пусты, нет никого, за исключением отрядов могильщиков, которые делают свое дело в молчании, лишь под звяканье своих колокольчиков. Казалось, общество в который раз рушится под ударами судьбы: какие зверские обычаи возникали и процветали. Каннибализм, убийства, колдовство… Законы не соблюдались, да и некому было следить за их соблюдением. «Мертвые превосходили числом живых, так что едва было возможно их хоронить» — эта фраза повторяется в летописях вновь и вновь. Отчеты, конечно, преувеличивают бедствие, но не слишком. При этом мы можем оценить размер преувеличений, потому что в других частях света чума продолжалась вплоть до XIX века, и научные наблюдения над ней позволили подтвердить или опровергнуть описания прошлых столетий. После первых приступов смерть обычно наступает в течение трех дней. Иногда — в течение двадцати четырех часов. Скорость, с которой эпидемия доходит до пика, подобна пожару, питающемуся изнутри. Уровень смертности — не менее 55 процентов от числа заболевших. Все это факты. Даже общее число умерших соответствует наблюдаемому сейчас. Черная Смерть 1347 года унесла треть населения Европы. Пандемия одним махом промчалась по всему континенту. Последующие эпидемии были ограничены по размерам, но чудовищно опасны по своему действию. Половина, три четверти населения, а то и целый город или деревня вымирали в самый короткий срок.