Сонная ученица - Елена Ларичева

Я дослушала очередной тост в свою честь, станцевала по разу с Пучком и Ветром и покинула зал, переполненный запахами благовоний, еды, выпивки и человеческих тел.

О, моя комнатка! Ванна, полная пены, пушистое полотенце… Но нежиться долго в горячей воде я не собиралась. Скорее к Соколу.

Он ждал на грани яви, чтобы отвести в жемчужно-серый город, уже знакомый и полюбившийся мне. Сейчас тот был залит светом холодного маленького солнца и резковатыми запахами весны. Широкая полноводная река жаловалась тяжелым мостам на тесные оковы гранитной набережной, приглядывалась к отраженной в темных мутных водах зелени парков, покачивала скорлупки лодочек и тяжелые морские корабли, зашедшие в устье.

Сокол провел меня по набережной, свернул в сквер у напыщенного самодовольного памятника. А я заглядывала в лиловые глаза учителя (на этот раз человеческие) и теряла голову.

- Так, Ирава, - охладил мой пыл Номар. - Мы хоть и снимся друг другу, для жителей этого чудесного города мы абсолютно реальны. Не будем их смущать.

Я обижено надула губы и отвернулась, на всякий случай, покрепче вцепившись в его локоть обеими руками. Учитель, что мне делать, если для меня весь мир - ты? С первой нашей встречи.

- Ирава, я знаю, ты расколола тот камешек, - продолжал он, забавляясь моим обиженным видом. Ну, почему ты даже сегодня об учебе? - Я дам тебе еще два. На будущее.

Он вытащил первый прямо из воздуха. Протянул руку, поймал солнечный блик на кольцо, качнул запястьем и протянул мне свое творение. Хрустальный, с красноватыми вкраплениями внутри. Ох, и много же их. И каждое что-то да заключат в себе. Поди извлеки да запомни, еще и на практике отработай. Жуть!

Я зажала в ладонях шар и улыбнулась. Странный ты, Номар, говоришь и делаешь совсем не то, что хочешь. Рядом с тобой я. Вокруг - наверно, самый потрясающий из городов, а ты талдычишь о занятиях. Посмотри, вот она, жизнь. Парочка на скамейке целуется (абсолютно правильно делает, кстати, я тоже так хочу). Забавный старикан в детской шляпке кормит нахальных оборжавшихся голубей. Ребята катаются по бордюрам на досках с колесиками. В конце аллеи продают мороженое. Я даже знаю, оно бы тебе понравилось, вздумай ты отвести меня туда. Сердцем чую, заставишь сейчас утащить эти круглые хранилища вселенской мудрости в мое место силы, и доброе утро, ученица. У, сухарь!

Словно прочитав мои мысли (а вдруг, действительно прочитал, кто его, чародея вредного, знает?), он поцеловал меня в макушку, подпрыгнул, срывая клейкий зеленый листик с липы, смял его в кулаке, а когда разжал руку, зеленый комок вырос в достаточно крупный шар: матовый, легкий, упругий, почти невесомый.

И куда я теперь со своим имуществом?

Мой интриган загадочно улыбнулся, покачал головой, и мир вокруг пришел в движение. Сорвались с места деревья, статуи, люди, здания. Номар разворачивал вокруг пространство, пока не поместил нас в светлой уютной комнате. О, тут-то я нашла, куда положить шарики с информацией. А заодно и высказать Соколу все, что я о нем думаю. И не только высказать…

- Береги себя, Ирава, - шептал он мне много позже, бессовестным образом выгоняя в место силы. - Не забывай про мои уроки.

Еще бы, забудешь, если ты о них без конца напоминаешь. Прихватив его "подарочки", я переместилась в свое убежище, а когда примчалась обратно (почти сразу), приютившая нас квартира оказалась пуста и заброшена, словно и не было прозрачного света, льющегося сквозь частый переплет окон, напольных ваз с розами, безразмерной кровати под балдахином карамельного цвета. Лишь паутина, зачехленные диваны и кресла, завернутые в оберточную бумагу многочисленные картины и непроницаемые пыльные занавеси на окнах… Сокол, у тебя, конечно, с чувством юмора замечательно, но нельзя же так!

Я вернулась к себе под кипарисы и занялась распаковкой знаний. Пришлось повозиться до рассвета, разбираясь с первой приглянувшейся искоркой. Я дулась на Номара. Его забавляли мои чувства, моя любовь. Но он тоже меня любит, по-своему.

Новый день меня встретил отшелестевшим дождем, проясняющимся безмерно высоким небом и первой желтизной в листве разросшегося за окном клена. А еще намерением Пучка участвовать в турнире одиночек мастером боя.

- Тебе было мало вчерашнего? - ужаснулась я, вспоминая его рану.

- Так там на меня колданули, а здесь все честно: только меч и личное мастерство.

- Которое ты вчера все спустил на вино, - завистливо процедил Ветер, страдающий от похмелья. - Почему вы, эльфы, такие выносливые твари?

- Я рос среди орков, забыл?

М- да, выражение "пьет как орк" точно про него. Зато сейчас свеженький, румяный без косметики. Новенький белый доспех демонстрирует перевернутый трезубец в алом круге -знак орчего правящего клана, как объяснил мне Ветер.

Поддержать героя было нашей священной обязанностью, но бои одиночек перенесли после выступления пятерок, и полдня мы были вынуждены наблюдать на довольно занятное (со стороны) зрелище.

Возвращение пришлось отложить до завтра, но я не переживала. Пучок продержался на арене долго, но в тройку победителей так и не попал. Зато выиграл вполне приличную сумму, чем был весьма горд.

А ночью я не смогла дозваться Сокола. Я чувствовала его, знала - он в Сновидении. Но не дотягивалась до его сознания, и это пугало.

Я подскочила на кровати перед рассветом взмокшая, с саднящим простуженным горлом и долго не могла унять дрожь. Хотелось бросить все и всех, мчаться сквозь темноту к нему. Предчувствие чего-то непоправимого, неизбежного болотной жижей сомкнулось над головой, лишало воздуха, сдавливало грудную клетку.

Я встала, подошла к двери номера, готовая разбудить Людоеда, но одумалась. Он меня на смех поднимет. И так заявил вчера, будто я смотрю на Номара, как кошка не ведро валерьянки. Неужели, так заметно?

Я едва дождалась утра, заходясь от нетерпения и тревоги. С ненавистью следила, как ме-е-едленно приятели и Людоед завтракают, собираются, болтают с обслугой и новыми знакомыми. По дороге я пропускала мимо ушей их разговоры, уже понимая - случилось что-то гадкое, темное, фатальное.

Запах гари почувствовался еще на тракте. В деревне нас встретили настороженные, виноватые взгляды соседей. Но я еще надеялась, еще верила. До тех пор, пока из-за дома пастуха не показалось пепелище.

Серый пепел на месте крепкого каменного жилища… серый пепел толстым слоем лежал в когда-то выкопанной для строительства дома яме.

Я кричала, я звала. Я соскочила с коня, побежала к серой пыли, но Элидар вцепился в меня, скрутил сзади руки, ругаясь.

- Дура, тут черное пламя погуляло! Прикоснешься рукой к пеплу - сама обуглишься. Три дня трогать нельзя!