Любопытный – значит успешный книга о том, как владение информацией позволяет владеть миром - Брайан Грейзер

Той весной мы готовились к летней премьере «Аполлона-13», которая должна была состояться в 2200 кинотеатрах 30 июня 1995 года. В мае нам позвонили из Белого дома и предложили устроить предпросмотр фильма для президента Билла Клинтона, его семьи и гостей 8 июня, за три недели до официального старта проката, в зале показов Белого дома. Показы в Белом доме устраивают примерно таким образом: фильм получает приглашение, и его создатели тоже. На этот показ в Белый дом должны были прибыть Том Хэнкс с супругой Ритой Уилсон, а также астронавт НАСА, которого сыграл Хэнкс, – Джим Ловелл. Был приглашен режиссер Рон Ховард и я, как продюсер. А еще в списке значились глава Universal Studios Рон Мeйер и Эдгар Бронфман, директор компании, владевшей Universal. Кто бы мог такое представить? Мой новый босс приглашен в качестве гостя в Белый дом, и не просто для того, чтобы посмотреть мой фильм, а именно благодаря моему фильму. Отличный случай быть представленным новому начальству, лучше не придумаешь!

Тогда я впервые побывал в Белом доме. Вечер начался с коктейля. Бронфман был среди гостей. Присутствовали президент Клинтон и его супруга Хиллари (их дочери Челси не было), несколько сенаторов и конгрессменов, пара секретарей. Угостившись коктейлями, мы прошли в зал показов, который оказался на удивление маленьким, всего на шестьдесят мест. Подали попкорн. Все было очень просто, совершенно ничего необычного. Президент Клинтон досмотрел фильм до конца. В самом финале, когда центру управления полетами NASA удалось восстановить радиосвязь с капсулой, и на мониторах офицеров в кадре появились знакомые бело-оранжевые парашюты, зал взорвался аплодисментами.

Как я и предполагал, обстановка для знакомства с Эдгаром Бронфманом получилась отличная. Разумеется, в тот вечер он был нарасхват, но мне удалось поговорить с ним несколько минут. Бронфман, высокий и поджарый, был очень элегантен и обходителен. «Мне понравился фильм, – сказал он мне. – Я так горд». Несмотря на то, что он стал владельцем Universal всего несколько недель назад, было видно, в каком восторге он от кино. Через три недели он приехал в Лос-Анджелес на премьеру «Аполлона-13» со своей женой Клариссой. Так показ в Белом доме положил начало нашей дружбе и сотрудничеству на будущие пять лет, в течение которых Эдгар был владельцем и менеджером Universal в составе Seagram.

Это также была моя первая встреча с президентом Клинтоном, и, как потом мне многие говорили, делясь впечатлениями, президент, по-видимому, постарался наладить со мной контакт, который, надо сказать, не прерывается и по сегодняшний день. Клинтон явно оценил атмосферу «Аполлона-13», то, как в картине показаны инженеры NASA и астронавты, которые смогли превратить катастрофу в триумф американской гениальности. Позднее Клинтон стал большим поклонником телесериала «24 часа», который вышел на экраны после окончания его второго срока на президентском посту. Он говорил мне, что этот сериал несет в себе особый эмоциональный заряд. По его словам, в проекте точно схвачены многие детали работы разведки и служб по борьбе с терроризмом, и ему нравилось, что в конце концов Джек Бауэр всегда настигает негодяя. В реальной жизни, рассказал Клинтон, и президент, и национальная служба разведки, и штаб обороны часто опутаны бюрократией и сталкиваются со множеством правовых ограничений, не говоря уже о неопределенности. Для Клинтона «24 часа» стал своеобразной иллюстрацией того, как все должно быть на самом деле: иногда, говорил он, было бы хорошо действовать так же смело и независимо, как Джек Бауэр.

* * *

Рассказывая о любопытстве на страницах этой книги, я старался выделить разные его стороны, сформулировать некую систему классификации и подходов к нему, создать своего рода «инструкцию», а также представить любопытство инструментом для совершения открытий, секретным оружием, которое помогает понять то, чего не понимают другие.

Любопытство – искра, с которой начинается творчество и вдохновение.

Инструмент мотивации.

Способ обрести независимость и уверенность в себе.

Ключ к сочинительству.

Форма храбрости.

Однако я считаю, что самое ценное в любопытстве мы еще не исследовали. На самом деле на этот аспект любопытства я наткнулся, во всяком случае, начал его осознавать, совсем недавно. Тут все так просто и очевидно, что вы, пожалуй, пожмете плечами. Но с другой стороны, это не лежит на поверхности, и мы упускаем это из виду даже чаще, чем все другие стороны любопытства, хотя оно способно улучшить жизнь и нашу, и наших близких, и тех, с кем мы работаем. Я говорю о человеческих отношениях, которые складываются благодаря любопытству.

Человеческие отношения – с коллегами и начальством, с любимым, детьми, с друзьями – главное в нашей повседневной жизни. В них не обойтись без искренности, доверия, умения сопереживать. Возможно ли это без любопытства? Вряд ли. Если проанализировать свой собственный опыт общения с близкими и коллегами, станет совершенно ясно, что в настоящих человеческих отношениях обязательно необходимо любопытство.

Чтобы быть хорошим руководителем, нужно интересоваться своими подчиненными. Без этого не обойтись и в отношениях с любимыми, с коллегами, с детьми.

Истинной любви необходимо любопытство, и чтобы ее сохранить, нужно его не терять. Для настоящей близости тоже нужно любопытство.

Я каждый день задействую любопытство, чтобы руководить рабочим коллективом, и не только так, как было описано выше. Я прибегаю к этому ресурсу, чтобы создавать атмосферу доверия, сотрудничества и вовлеченности.

Я каждый день включаю любопытство в отношениях с моей невестой, детьми, друзьями – признаюсь, не так искусно, как хотелось бы, но я всегда им пользуюсь, чтобы сохранить энергию и новизну в отношениях, чтобы не терять взаимосвязь.

Человеческие отношения – самое важное в жизни, самое необходимое, то, что позволяет оставаться счастливым и быть довольным своей жизнью. А любопытство – самое главное средство их создания и поддержания.

Не так давно ко мне в кабинет пришла коллега, занимающая одну из руководящих должностей в кинопроизводстве. Она пришла обсудить ситуацию с одним фильмом, который уже давно находился в работе, в нем были заняты именитые актеры и переплеталось несколько сюжетных линий. Совещание получилось недолгим, по сути, это был просто доклад о ходе проекта – так многие фильмы буксуют и надолго застревают в череде бесконечных совещаний, прежде чем оказываются на экранах, либо окончательно глохнут.

Работа над фильмом, о котором идет речь, велась на тот момент уже более года, но не было снято ни одной сцены. Я несколько минут слушал отчет коллеги, а потом аккуратно перебил ее: «А зачем нам снимать этот фильм? Почему мы над ним работаем?»

Коллега замолчала и посмотрела на меня. К тому моменту она работала в Imagine уже довольно давно и знала меня достаточно хорошо. В ответ на вопрос она стала конспективно пересказывать, как было принято решение снимать это кино, кто пришел с идеей, почему это показалось интересным.

Конечно, я все это знал, как знала и она. Она отвечала на вопрос, почему мы занимаемся этим фильмом, но не на вопрос, почему нам следует это делать. Через несколько минут я предпринял еще одну попытку.

«Вам нравится этот фильм?» – спросил я.

Она улыбнулась, ничего мне не ответив. Но и без слов в ее улыбке читалось: «Нравится ли мне этот фильм? Что за вопрос? Мне нравится перспектива довести его до конца после всех этих совещаний, переговоров и изменений в актерском составе и графике – вот что мне нравится».

Она ушла от моего вопроса, как боксер от удара. Что значит «нравится – не нравится»? Когда-то он нам понравился: идея, подбор актеров, основной посыл и настроение, которое мы хотели создать для будущих зрителей на пятничных показах. Сейчас фильм забуксовал, и нужно просто вытащить проект из ямы. Кто знает, понравится ли он нам в итоге? Нельзя сказать, пока мы не увидим хоть часть его на экране.

Я кивнул.

Коллега вычеркнула пару пунктов. Она очень организованная и всегда приходит ко мне со списком вопросов, чтобы ничего не забыть. Когда список был пройден до конца, она ушла.

Я ничего не стал говорить по поводу забуксовавшего фильма, и она не спрашивала, что с ним делать. Но она очень ясно поняла, что я по этому поводу думаю. Мне он больше не нравится. Да я даже и не помню, чтобы он так сильно нравился. Я думаю, он стал обузой, отнимающей массу времени, сил и эмоций, которые нам следовало бы вкладывать в другие, действительно стоящие, на наш взгляд, проекты.

Но вот очень важная моя черта: я не люблю играть начальника. Меня не мотивирует, когда я указываю всем, что им делать, я не получаю от этого никакого удовольствия.

Я руковожу, задавая вопросы, проявляя любопытство.

Сейчас это получается само собой. Мне не приходится самому себе напоминать, что нужно задавать вопросы вместо того, чтобы давать распоряжения.