Шамо – посланник небес - Иван Филин

– Сколько мы сможем продержаться? – спросил я у капитана вечером.

– Не бойся, продержимся, – оптимистично ответил капитан. – Если что, поплывем на веслах.

– Да, это верно, но надеюсь, ветер скоро будет. Ответил я.

Ночью я случайно услышал разговоры матросов. В них было отчаяние. Капитан понадеялся на ветер и не стал запасаться водой, и считал, что пребывание у берега и губило другие корабли. Но ветер стих, и в какую сторону он подует никто не знал, на веслах идти никто не хотел, людей, которые согласились на опасное плавание было мало, и большая часть команды осталась на земле, вести мен и торговлю с местными жителями.

Мнение матросов разделилось, одни полагали, что надо возвращаться на веслах, но не было уверенности, что течение не унесет корабль в сторону, а за этими землями еще никто не бывал. Другие говорили, что надо оставаться на месте, и ветер вскоре появиться.

Я лежал на гамаке и невольно слушал негромкие разговоры матросов, в их голосах я слышал отчаяние и тревогу.

– Не затишье ли это перед бурей, – сказал один матрос.

– Нет, – сказал другой.

Я не видел, кто говорит, еще сам не совсем запомнив все имена, у многих здесь было много имен и кличек.

Но в его голосе уже никто не слышал уверенности. Этой ночью долго никто не мог уснуть, сейчас шло второе совещание, что делать, ждать или возвращаться. И то, и другое было опасным. Я попытался расслабиться, но в качающемся гамаке этого не удавалось. Я вышел на палубу, ночная прохлада и спокойствие очаровывали, а мерный шум волн и поскрипывание кормы корабля успокаивали.

Я посмотрел на мачту, парус был спущен, и я с удовольствием наполнил бы его ветром, но еще не знал, как управлять стихией ветра. Как властвовать над энергией земли я знал. Знания об этом были во мне самом. Власть над ветром перешла ко мне недавно. Меч здесь не был нужен. После долгих попыток я понял, что не могу сам создать ветер. Для этого нужны были условия, над которыми я не был властен.

– Не спиться? – услышал я голос капитана.

– Так же, как и вам.

– Да, я ошибся, мы уплыли далеко от берега. И нас очень мало, что бы вернуться обратно.

– Не отчаивайтесь, все будет хорошо. Сказал я.

– Надеюсь, не этот штиль губил всех. В отчаянии можно было пойти на веслах, но сил уже не хватало, и течение уносило всех за эти земли Что же там никто не знает.

– Наверно, на других кораблях людей было больше, и, если что, они могли вернуться обратно к берегу, – немного успокоил я капитана.

– Ветер здесь всегда был постоянным, – сказал капитан. – По крайней мере, раньше, до ветряных змей. Я здесь часто бывал в молодости. Ели бы было возможно найти ветер, – как бы про себя сказал капитан.

Я уцепился за эти слова. Конечно, нужно найти ветер, а не пытаться его создавать. Я погрузился в себя, собирая все свое внимание. Капитан, видя, что меня не разговорить, ушел, тоже полный своих дум, моё сознание стало чистым, и часть своего внимания я мог отделить от себя. Оно поднималось все выше и выше, пока не встретило ветер. Ветер был высоко над землей. Я мог управлять им. По моему велению он мог дуть в любую сторону, для этого нужна была только моя воля. Я очнулся, когда моё лицо обдало холодным ветром, после чего я его отпустил. Завтра утром он подует в нужную сторону.

Я пошел спать, некоторые матросы уже заснули, кто-то еще перешептывался. Я вскоре уснул в гамаке, полный спокойствия и уверенности.

Утром я проснулся от ругани. Кто-то проклинал свою судьбу на чем свет стоит. Не вставая, я нашел ветер, сейчас это мне удалось намного быстрее, казалось, ветер был ближе ко мне. Впрочем, то же происходило и с энергией земли, сначала она с трудом отзывалась на мой зов.

И сейчас, призвав ветер, я был уверен, что он тот же самый, что и ночью, оказалось, что ветер бывает разный. Ветер слушался меня легко и менял свое направление по моей воле. Скоро он спустится вниз и наполнит паруса.

Взойдя на палубу, я подошел к капитану. Настроение его было унылым.

– В какую сторону должен дуть ветер? – спросил я.

Капитан посмотрел на меня, как на сумасшедшего, и не обратил внимания на мои слова. Я, как и капитан, смотрел за борт. Он в отчаянии скрывал свой взгляд признавая свою ошибку, а я призвал ветер. Его дуновение принесло переполох на корабле, с людей как будто сняли непомерную тяжесть.

– Ветер, дует ветер, капитан! – закричал кто-то. Наверно, так кричат, когда после долгого плавания видят землю. Капитан тут же начал отдавать приказания. Парус был поднят, и тут же наполнился ветром. Я не знал, в какую сторону он должен дуть, совсем не ориентируясь в море. Но напрямую спросить уже не решался, боясь выдать свои возможности. Появление ветра придало людям очень много энергии, они прямо-таки зарядились ею. И теперь буквально выплескивали ее.

– И все же, не нравятся мне эти места, – говорил штурман. – Не могу понять, откуда взялся ветер, к тому же в этом направлении, он совсем неправильный и не может дуть в эту сторону.

– Почему? – удивился я.

– Он дует с берега, а должно быть наоборот. Ветер всегда дует с моря.

– И что в этом удивительного? – снова спросил я.

– Это все равно, что солнце ночью. Надо уходить из этих мест, и чем скорее, тем лучше.

– А в каком направлении земли, к которым мы плывем. Спросил я.

Штурман успел только махнуть рукой, его позвал капитан.

Постепенно я изменил направление ветра в другую сторону.

Вечером все удивлялись попутному ветру, никто не мог объяснить этот феномен. За ужином всем разлили вино. И без того хорошее настроение команды стало веселым.

– Эй! Шамо, а ты видел в своей жизни, что-нибудь подобное? Расскажи нам, ведь ты многое повидал, пока странствовал, – спросил меня старый матрос, его лица почти не было видно за черной бородой, кудрявые волосы были седыми. От вина его былая замкнутость исчезла.

– Видел, – сказал я. – Видел, как из земли вырывается огонь, он простирается до небес и может летать как птица. Потом опускается и пожирает все, что попадается на его пути.

– Так это вулкан. А что еще?

– Видел, как земля бездной разрывается у ног, и не видно дна. Ее трясет и колотит, и даже горы не могут устоять и падают.

– Землетрясение, но как ты выжил, если видел такое.

– Наверно, мне повезло.

– Повезло ему. Разве это везение? Вот мне повезло, так повезло, – перебил наш разговор другой моряк. – Уж кому, а мне повезло. Помнится, еще на другом корабле служил, так вот. Плывем мы с грузом большим. А капитан наш волнуется, вроде все нормально, а он дёрганый ходит и в воду все поглядывает. И тут узнал я, что в этих краях чудище водится, оно махом корабли пожирает. До этого сам спокойный ходил, а сейчас начал в воду смотреть, нет ли там чудища. Смотрю и вижу, плывет оно, сначала и не заметил, а потом, раз, и вижу. До того огромное, что и краев у него нет, жуть. Но проплыло оно, не тронуло нас. Матрос выпил еще вина. – А как-то ночью чую, накренился наш корабль, бури нет, а он вбок идет. Как выбежал на палубу, а там – полундра! Огромное щупальце на палубе, и второе появляется. Что сказать, испугался я, да и другие тоже. Капитан кричит: в воду прыгайте. А тут и пасть чудища появилась, огромная, корабль наш сожрать может. Так оно и сделало, я как выпрыгнул, так и остался жив, оттого и поседел. Вот везение, так везение, не то что у тебя.

– А с чудищем что стало? – спросил другой моряк.

– А я почем знаю, меня-то подобрали, а что с чудищем не знаю.

– А может оно и здесь водится? Спросил я.

– Здесь? – переспросил моряк, нахмурившись. – А что, может, и здесь, кто ж его знает.

– А может, от того и корабли не возвращались, что чудище их топило? – спросил я.

На лицах моряков тут же появилось удивление и испуг. Все с недоумением переглянулись.

– А ну тебя, черт? – почти закричал рассказчик. – Напугать тебя хотели, а ты сам всех напугал.

Его слова остудили испуг, моряки продолжали пить, я мало пил вина, но, похоже, оно было крепким. Впервые в жизни я сильно охмелел. Голова кружилась и болела, я вышел на палубу подышать воздухом. Вечер был хорошим. Мне хотелось смеяться и шутить. Остальные тоже поднялись. Принесли рулевому и штурману кувшин вина. Капитан не одобрял это, но сегодня разрешал.

– Ну-ка, Шамо, берись за руль, хватит тебе скитаться по земле. Давай с нами на корабле плавать.

Я встал за штурвал и иногда поворачивал его по совету рулевого.

Мной овладела какая-то гордость и важность от того, что я управляю всем кораблем. Ветер не утихал, повинуясь моей воле. Я не заметил, как выпил еще вина, зато мне показалось, что я протрезвел, и корабль перестал качаться на волнах. Рулевой занял место у штурвала, я пошел к борту корабля.

– Что, смотришь, нет ли там чудища? – спросил капитан, он не пил вина, но вместе с матросами сидел за одним столом. Его все уважали, но он не отдалялся от команды и был своим. Я подошел к нему, видя на его лице печаль.

– Тебя матросы любят, только тяготит твое сердце камень один. Прощен ты за деяния свои, живи и радуйся.