Портрет механика Кулибина - Анатолий Лейкин

2-е. Делать нескрытое показание академическим художникам во всем том, в чем он сам искусен.

3-е. Чистить и починиватъ астрономические и другие, при Академии находящиеся часы, телескопы, зрительные трубы и другие, особливо физические инструменты, от Комиссии к нему присылаемые".

Далее было оговорено, что в академических мастерских Кулибин должен непрерывно находиться до полудня, а в послеполуденное время приходить туда хотя бы изредка, чтобы удостовериться, "все ли художники и мастеровые должность свою и порядочно ли исправляют". Опыты по своим изобретениям он мог производить лишь на собственные средства, а не на казенный счет. Нанимать в помощь "вольных работных людей" в таких случаях приходилось также за свои деньги.

Этот документ Иван Петрович скрепил следующей подписью:

"Предписанные мне в сих кондициях должности со всяким моим усердием и ревностию и как того присяга моя требует исполнять обязуюсь и буду. Января 2 дня 1770 года. Нижегородский купец Иван Кулибин".

Следом шли две записи с пометкой "Для памяти".

Первая. "Начал делать и исправлять при Академии наук и присылаемых из императорского дворца разных оптических инструментов, как-то: грегорианских и ахроматических телескопов, каковых академические мастера раньше не исправляли".

И вторая. "Придумал телескоп с металлическим зеркалом, которое точить и полировать особливым образом, никогда раньше не применяемым, чему есть чертежи и начатые машины".

Тут же помещались отзывы ученика Ломоносова академика Степана Яковлевича Румовского на изготовленные Кулибиным телескопы для астрономической экспедиции:

"Рассматривая сделанный академическим механиком грегорианский телескоп, я нашел еще некоторые в оном недостатки. Но, в рассуждении многих великих трудностей, бываемых при делании таких телескопов, за благо решено мастера Кулибина поощрить, чтобы он и впредь делал таковые инструменты, ибо не можно сомневаться в том, что он в скором времени доведет оные до совершенства. Академик Румовский. 17 августа 1770 года".

Через месяц он же писал:

"Иван Кулибин, посадский Нижнего Новгорода, в рассуждении разных машин, им сделанных, был принят в Академию наук по контракту, и препоручено ему смотреть за механической лабораторией. С того времени находится он при сей должности и не только исправлением оной, но и наставлением, художникам преподаваемым, заслуживает от Академии особую похвалу".

Отзыв другого академика, В.-Л. Крафта, о сделанной Кулибиным электрической машине был взят из "Актов Петербургской Академии наук":

"В середине прошлого лета 1776 года небольшая модель электрофора была привезена из Вены в Петербург и, поскольку она своей самопроизвольной и как бы неожиданной электрической силой привлекла к себе заслуженное внимание ученых, она была сооружена в значительно больших размерах... искуснейшим русским мастером Кулибиным. Эта машина дала мне желанную возможность тщательно исследовать природу этой особой электрической силы и связанных с нею явлений".

Следом были выписаны слова знаменитого базельского ученого Даниила Бернулли по поводу того же электрофора:

"В одной из комнат здания, где выставлены предметы искусства и естественной истории, г. профессор Крафт показал мне огромной величины электрофор, который вскоре после изобретения (или, по крайней мере, усовершенствования) этой машины г. Вольта был изготовлен по приказанию императрицы искусным Кулибиным. Это, несомненно, самая большая модель в этом роде, которая когда-либо была изготовлена".

Следующая заметка снова принадлежала перу самого Кулибина:

"С самого моего в Санкт-Петербург приезда усмотрел я в вешнее время по последнему пути на реках, и особливо по большой Неве, обществу многие бедственные приключения. Множество народа, в прохождении по оной имея нужду, проходят с великим страхом, а некоторые из них и самой жизни лишились. Во время шествия сильного льда, вешнего и осеннего, перевоз на шлюпках бывает с великим опасением, и продолжается оное беспокойство через долгое время. Да когда уже и мост наведен бывает, случаются многие бедственные и разорительные приключения, как-то: от проходу между часто стоящими под мостами судов плывущим сверху судам и прочему. Соображая все оные и другие неудобства, начал я искать способы к деланию моста".

Вырезка из газеты "Санкт-Петербургские ведомости" No 12 от 10 февраля 1777 года сообщала, что эти напряженные шестилетние поиски завершились блестящим успехом:

"Кулибин, сей отменный художник, коего природа произвела с сильным воображением, соединенным со справедливостью ума и весьма последовательным рассуждением, был изобретатель и исполнитель модели деревянного моста, который может быть построен на 140 саженях, то есть на широте Невы-реки, в том месте, где обыкновенно через оную мост наводится.

Сия модель сделана на 14 саженях, следственно, содержит в себе десятую часть предъизображаемого моста. Она была освидетельствована Санкт-Петербургской Академией наук 27 декабря 1776 года и, к неожиданному удовольствию Академии, найдена совершенно и доказательно верною для произведения оной в настоящем размере.

Сложение и крепость ее частей столь надежны, что мост, построенный по ней на 140 саженях, может поднять без малейшего изменения более 50000 пудов, что далеко превосходит предполагаемую всякую тягость, какая может на мосту случиться. Впрочем, нельзя было определить, какой тягостию мост сей поколебаться может, следственно, справедливое о нем удивление еще бы могло умножиться, когда бы исследовано было все пространство его силы.

Единогласное свидетельство и одобрение помянутой модели подписали все господа академики, кои оную осматривали, а именно: Леонард Эйлер-отец, Иоганн-Альбер Эйлер-сын, Семен Котельников, Степан Румовский, В.-Л. Крафт, А.-Л. Лексель и при них адъюнкты* Петр Иноходцев, Николай Фусс и Михайло Головин.

_______________

* А д ъ ю н к т - помощник академика или профессора.

Удивительная сия модель делает теперь зрелище всего города по великому множеству любопытных, попеременно оную осматривающих.

Искусный ее изобретатель, отменный своим остроумием, не менее и в том достохвален, что все его умозрения обращены к пользе общества.

Оный Кулибин еще в 1773 году дошел сам собою до тех правил, чтобы узнавать по модели, может ли настоящий мост снести собственную свою тягость и сколько может понести постороннего груза. Сии правила явились совершенно сходными с теми, кои после произвел из механических оснований славный г. Эйлер, здешний академик, и кои напечатаны в Академическом календаре и внесены в Академические комментарии".

Вслед за этой вырезкой снова шли короткие записи рукой Кулибина. Первая являлась выпиской из письма того же базельского академика Даниила Бернулли своему ученику Николаю Фуссу:

"То, что вы сообщаете мне о вашем врожденном механике г. Кулибине, по поводу деревянного моста через Большую Неву, внушает мне высокое мнение об этом талантливом строителе и искусном плотнике, воспитанном между простыми крестьянами и обязанном своими высшими познаниями только своего рода наитию... Главный строитель чаще всего должен полагаться на свое собственное чутье. Здесь я и ощущаю всю выгоду иметь такого человека, как Кулибин, к которому я проникнулся глубоким уважением..."

Вторая запись принадлежала самому Кулибину:

"На строительство модели моста из собственных средств затратил свыше 3500 рублей. После удачного испытания ее возмещено убытков 3000 рублей. В возведении настоящего моста через Большую Неву отказано якобы из-за недолговечности деревянных сооружений. По моим же расчетам, мост простоял бы десятки лет и сторицей окупил бы произведенные на него затраты. Горькую пилюлю подсластили тем, что наградили меня именной медалью, дающей право входа во дворец на все торжества".

Тут же помещались рисунки лицевой и оборотной стороны медали. На первой - барельеф Екатерины II, на второй - богини наук и искусства держат лавровый венок над именем Кулибина. И надпись: "Достойному Академии наук механику Кулибину".

Еще одна вырезка из "Санкт-Петербургских ведомостей" No 15 от 19 февраля 1779 года рассказывала о другом значительном изобретении Ивана Петровича:

"Механик Кулибин изобрел искусство делать некоторою особой вогнутою линеей составное из многих частей зеркало, которое, когда перед ним поставится одна только свеча, производит удивительное действие, умножая свет в пятьсот раз противу обыкновенного свечного свету и более, смотря по числу зеркальных частиц, в оном вмещенном. Оно может поставляться и на чистом воздухе в фонаре, тогда может давать от себя свет даже на несколько верст, также по мере величины его. То же зеркало весьма способно к представлению разных огненных фигур, когда они на каком-нибудь плане будут вырезаны и когда сим планом зеркало заставится. Лучи тогда, проходя только в вырезанные скважины непрозрачного тела, представят весьма блестящую иллюминацию, ежели не превосходящую, то не уступающую фитильной, в фейерверках употребляемой.