Весь мир и ты - Молли Ингрем

Памелла сердито качнула ногой.

— Лучше бы ты объяснил это на словах.

— Зачем? Ведь мне не стоило больших трудов…

— Затем, что тогда мой сарай был бы цел!

Эрик опустил взгляд, но тут же снова поднял.

— Это верно. Тут вина полностью лежит на мне. Я осознаю ее, приношу извинения и повторяю, что готов полностью оплатить ремонт. Твоя соседка, миссис… э-э… Хэттер, если не ошибаюсь, успела рассказать мне, что ты только этим летом сумела изыскать средства для приведения в порядок своих подсобных помещений. Причем обошлось это тебе недешево, хоть и была задействована местная рабочая сила в лице некоего деревенского плотника. Поэтому я был бы последним негодяем, если бы не возместил причиненного мною же ущерба.

Сложив руки на груди, Памелла терпеливо выслушала это заявление. Когда Эрик кончил говорить, она спросила:

— Все?

Тот кивнул. Получив подтверждение, Памелла продолжила:

— А теперь послушай, что я скажу. Ни при каких обстоятельствах, даже самых сложных или ужасных, я не взяла бы от тебя денег. Даже если бы ты каким-то образом умудрился разрушить весь мой дом, а не только крышу сарая, то и тогда у меня не возникло бы мысли воспользоваться твоими средствами. Я предпочла бы — как предпочитаю сейчас — обойтись своими силами. Понятно?

Эрик покачал головой.

— Признаться, нет. Я не понимаю причин твоего упрямства. Оно кажется мне странным и совершенно необоснованным. Не говоря уже о полной его непрактичности.

— Необоснованным? — вдруг воскликнула Памелла, вскакивая с кресла. — Вот как ты рассуждаешь! Необоснованным! — Она принялась ходить из стороны в сторону, бросая на Эрика гневные взгляды. — По-твоему, все дело в моем упрямстве! А знаешь, что я на это скажу? Другая на моем месте даже слушать тебя не стала бы, а попросту велела бы убираться вон! Ты недостоин того, чтобы я с тобой беседовала. И я не возьму твоих денег — неважно, практично это или нет, — по одной простой причине: потому что они твои. Твои! Ничего твоего мне не нужно. Да и в самом тебе я перестала нуждаться еще в тот день, когда…

Внезапно Памелла умолкла и отвернулась, ее душили рыдания. Она чувствовала, что, если произнесет еще хоть слово, тут же расплачется. Но для нее было слишком унизительно лить слезы перед Эриком.

8

Слишком погруженная в себя, Памелла не услыхала сзади легкого шума и вздрогнула, когда приблизившийся Эрик взял ее за плечи.

К этому она была не готова. Ох, только не это! Для нее уже тяжело было увидеть Эрика, осознать, что он действительно находится здесь, в деревне, а затем вступить с ним в разговор — слыша при этом до боли знакомый голос, звуки которого вызывают трепет в каждой клеточке тела.

Но прикосновение… Это уж слишком! Памелле показалось, будто через нее пропустили электрический ток. На мгновение она замерла. Это нужно прекратить, срочно! Эта мысль сверлила ей мозг.

Она обернулась, и их глаза встретились.

На нее разом нахлынуло множество чувств, которые она привыкла подавлять. И, глядя в хорошо знакомые голубые глаза, она с удивлением увидела в них отражение собственных эмоций.

Неужели Эрик тоже ничего не забыл? — вспыхнуло в ее мозгу. Неужели…

— Памелла, — прошептал он.

В следующее мгновение она поняла, что Эрик склоняется над ней. Ее губы беспомощно приоткрылись… и он прильнул к ним.

И Памелла сразу почувствовала себя так, будто все прежнее — его предательство, ее душевные терзания, два бесконечно долгих года разлуки — исчезло. А было только пронзительное ощущение близости, граничащее со счастьем.

Поцелуй продолжался долго, но Памелле показалось, что только миг. Если бы могла, она бы продлила упоительные мгновения. Во всяком случае, ее глаза еще некоторое время оставались закрытыми. И именно в этот, крайне неподходящий момент вновь подало голос ее подсознание.

Ну что, растаяла? — прозвучало в мозгу Памеллы. Стоило Эрику дотронуться до тебя, как ты готова простить все обиды и бежать за ним хоть на край земли? А как же самоуважение, чувство собственного достоинства, наконец? Или эти категории больше не имеют для тебя значения?

Эти слова, обжигающие словно удар кнута, заставили Памеллу вернуться к реальности. Встрепенувшись, она решительно отстранилась от Эрика и отошла на несколько шагов.

Он молча смотрел на нее, глаза его сияли. Вероятно, поцелуй явился для него своеобразным ответом на некоторые вопросы, причем именно таким, какого он втайне ожидал.

— Видишь, солнышко, между нами все осталось как прежде, — тихо слетело с его губ. — Мы все так же любим друг друга.

— Чушь! — раздраженно бросила Памелла.

Но Эрик покачал головой.

— Нет, дорогая. Просто сейчас ты обманываешь себя. Но очень скоро ты поймешь, что все прежние чувства живы.

Памелла смерила его насмешливым взглядом.

— Чувства! Скажешь тоже… Они давно исчезли. Так что не питай напрасных иллюзий.

Эрик сунул руки в карманы комбинезона.

— Вот как? А по-моему, у меня есть шанс. Во всяком случае, то, что только что между нами произошло…

— …Ровным счетом ничего не означает, — закончила Памелла фразу вместо него.

— В самом деле? А что же это было, по-твоему?

Она с независимым видом пожала плечами.

— Самое обыкновенное — я бы даже сказала, банальное — проявление физиологии. Не обольщайся.

Эрик вдруг усмехнулся.

— Могу посоветовать тебе то же самое. Только в противоположном смысле.

Повисла пауза, во время которой Памелла молчала, поджав губы. Но, видимо, намек Эрика задел ее за живое, потому что в конце концов она резко произнесла:

— Ну, мы поговорили? Теперь уходи!

— Э нет, никуда я не уйду. Сначала мы обсудим вопрос возмещения мною причиненных тебе убытков.

Памелла изумленно уставилась на него.

— Здрасте, пожалуйста! Ты снова за свое? Разве я не ясно выразилась или ты не способен понять значение слова «нет»?

— По-моему, это ты кое-чего не поняла, — невозмутимо заметил Эрик.

— Интересно — чего?

Он усмехнулся.

— Вот видишь, тебе уже интересно.

— Это просто оборот речи, не более того, — фыркнула Памелла.

— Который ничего не означает?

— Именно!

— Тогда я ничего не стану объяснять.

В душе Памеллы вновь начала подниматься волна возмущения.

— Послушай, прекрати играть со мной в кошки-мышки! Если есть что сказать, выкладывай, а нет…

— Хорошо, — улыбнулся он. — Вижу, ты действительно умираешь от любопытства. Не кипятись, сейчас узнаешь. — И все-таки он выдержал короткую паузу, прежде чем произнести: — Я предлагаю оплатить расходы по ремонту крыши сарая, так?