Я тебя забуду - Марья Коваленко

Глава 13. Проверка на прочность

Порой «хочу» — это не четыре буквы, а целая катастрофа.

До конца последней пары чувствую себя как на вулкане. Словно могла забыть, несколько раз проверяю пакет с запасным бельем и бумажку, на которой записала адрес квартиры. Внимательно изучаю карту, чтобы знать, как добраться до места.

С жильем мне, можно сказать, повезло. Стоило заикнуться в чате общежития, что ищу место, как бывшая подружка Вити, Катажина, тут же предложила квартиру родителей. В качестве платы от меня требуются сущие мелочи: кормить рыбок, поливать цветы и присматривать за стареньким корги.

В сравнении с моим нынешним соседом такая компания кажется просто даром небес. Ну куда безобидному корги до бульдога Шаталова? Куда рыбкам и фикусам до той атмосферы, которая царила в тренажерном зале или даже на кухне загородного дома?

Небо и земля!

Осталось всего ничего — дождаться окончания пар, выскользнуть через пожарный выход на улицу и добраться до остановки. Желательно быстро! Так, чтобы один хмурый тюремщик не успел догадаться, что его кинули.

На мою удачу, несмотря на утреннее предупреждение о переезде, Шаталов приезжает как раз к окончанию занятий и ждет в машине, будто не сомневается, что приду.

До этого я не сильно верила в свой побег. Не с моим везением! Но сейчас мысленно целую упрямого цербера в твердокаменный лоб и длинными коридорами несусь в обход, к свободе.

На адреналине ноги не чувствуют пола. Почти парю над плиткой. А когда удается запрыгнуть в нужный автобус, чуть не приплясываю от счастья.

В нормальное состояние прихожу, только когда нахожу над электрическим щитком припрятанные для меня ключи и открываю дверь квартиры.

В ноги тут же тычется любопытный холодный нос. Под потолком вспыхивает лампочка. И в этот же момент тяжелой лопатой на голову опускается осознание... и того, что наделала, и последствий, которые наверняка придется расхлебывать, и непривычного одиночества.

С одиночеством все странно. Мы вроде бы уже давно сроднились. Оно было в родительском доме и в общежитии. А тут... после трех дней под одной крышей с Шаталовым, снова превратилось в незнакомую эмоцию, с которой нужно как-то смиряться.

Ума не приложу, как бы справлялась, будь совсем одна. Но вначале отвлекает корги. Короткая прогулка с этим рыжим добродушным чудом быстро превращается в познавательный тур по кустам. Потом под зорким собачьим взором я поливаю с дюжину разнокалиберных фикусов.

А к девяти, с кормом для пса и рыбок, на несколько минут заезжает Катажина.

— Спасибо тебе, что выручила! — Она обнимает меня. — Я обещала родителям за всем присмотреть. Но тут семейство парня тоже решило рвануть на море. А там комплект еще больше: собака, цветы, плюс кот. Хоть разорвись!

Почесав корги за ухом, она проходит в квартиру и начинает рассказывать, кого чем кормить, как часто менять воду и где здесь поблизости большие магазины.

— Тебе понравится! Мама с папой очень любят свой район, — заканчивает Катажина.

Будто подтверждая, пес начинает активно вилять хвостом и подмигивать мне левым глазом. Ну совсем не Шаталов!

— Еще... — Катажина оглядывается в сторону окна, — недалеко есть хороший кинотеатр. Когда мы с Витей встречались, очень любили туда ходить. А потом оставались ночевать у родителей.

Она так открыто рассказывает о нашем общем прошлом парне, что хочется рассмеяться. С ее слов Витя выглядит настоящей эстафетной палочкой, а не мужчиной. Его даже ревновать не получается. Я вроде бы легко могу представить их вместе. В кровати, без одежды. А внутри от этой картинки штиль. Ничего не царапает.

— Единственное, — мнется Катажина, — прошу не приводить сюда гостей. У мамы сумасшедшее чутье на чужаков в доме. Она спустя месяц может почувствовать парня. Не представляю, как буду оправдываться.

— По этому поводу точно можешь не переживать. Парней у меня нет и в ближайшее время, похоже, не предвидится, — отмахиваюсь я, а сама беру телефон.

Тот весь день молчал, не подавая признаков жизни, и именно сейчас решил порадовать сообщением.

— О! Тогда замечательно! — Катажина так радуется моей провальной личной жизни, будто это настоящее счастье.

Так и подмывает пожелать ей той же удачи, но текст сообщения заставляет проглотить все слова.

«Лизка, тебе капец! Вся общага на ушах. Не знаю, во что ты снова вляпалась. Мужик, который приходил по твою душу, чуть не разнес тут все к хренам!» — пришло от абонента «Витя».

Что за мужик, понятно без дополнительных вопросов. Витя не очень-то боялся бандитов и мента, явившихся за мной несколько дней назад. Но в этом сообщении читается откровенная паника. Друг напуган. Сильно! А так качественно пугать умеет лишь один человек.

«Ты же не сказал ему о моем сегодняшнем вопросе в чате?» — быстро набираю я, заметив встревоженный взгляд Катажины.

«Лучше сдайся сама!» — вместо нормального ответа приходит от Вити.

«Ты слил меня?!»

Теперь я тоже чувствую тревогу. Она грубой веревкой сжимает шею и холодом окатывает тело с ног до головы.

«Лизка, я никому ничего не сказал. Не представляешь, чего это стоило. Только, думаю...»

После «думаю» в сообщении еще три строчки, однако не хватает пары секунд, чтобы дочитать.

С площадки доносится какой-то странный звук, и дверь квартиры с громким стуком распахивается настежь.

— Черт, я же закрывала! — в панике кричит Катажина и начинает суетливо набирать что-то на своем телефоне.

Скорее всего, вызывает полицию.

В шоке я тоже ругаюсь. Но вспоминаю не черта, а всех жителей преисподней, о которых когда-либо читала, и одного знакомого цербера.

Имена мешаются с проклятиями. Визг переходит на хрип. И словно это какое-то заклинание, через несколько мгновений тот самый цербер широким шагом входит в гостиную.

Красивый как утром. Все в том же шикарном костюме, в белой рубашке, расстегнутой на две пуговицы. И с таким адским напалмом в глазах, что внутренности сжимаются в плотный ком и падают вниз, к развилке ног.