Жила Комстока - Луис Ламур

— Это не имеет значения. Если я когда-нибудь все же соберусь в Америку, то обязательно разберу их или, во всяком случае, постараюсь это сделать.

Он встал.

— Мадемуазель, дело не только в этом. Вы юны, свежи и прекрасны. А пожилые актрисы не всегда любят брать в свои постановки молоденьких и хорошеньких.

Она пожала плечами.

— Я слышала, Рэчел Феликс женщина здравомыслящая и проницательная, и к тому же имеет ко всему деловой подход. Не думаю, что она будет возражать, если пьеса окажется удачной.

Придя домой, Грита открыла старенький линялый саквояж, который принесла с собой. В нем лежали конверты и бумаги. Старые письма, расписки о так и не погашенных денежных ссудах, давно забытые списки акционеров каких-то приисков, некоторыми из которых владела ее тетя, а некоторыми она сама.

Вдруг среди бумаг она заметила знакомый уголок и, раскрыв пошире пакет с конвертами, вытащила его. Письмо датировалось 1850-м годом, то есть написано почти десять лет назад.

«Дорогая Грита!

Я в Сакраменто. Работаю. Работа не самая лучшая, но это все, что я смог найти. Мой отец тоже убит. Убит теми же людьми, хотя и успел застрелить двоих, прежде чем умер сам.

Когда я продавал фургон и вещи, я обнаружил пачку писем, принадлежавших твоим родителям. Некоторые из них — от человека, которому твой отец помог основать собственное дело. Сейчас его бизнес идет отлично. Мы случайно познакомились, и он спросил, что ему теперь делать с теми деньгами. Я посоветовал ему вложить их. Он ответил, что если я приму часть ответственности на себя, то он так и поступит. Свое обещание он выполнил.

Остаюсь твой покорный слуга Тревэллион».

Неужели это его имя? Она помнила только мальчика по имени Вэл, доброго и сильного и так крепко прижимавшего ее, дрожащую от страха.

Что же касалось денег, то она ничего об этом не слышала, да и вряд ли речь шла о большой сумме.

Тревэллион… Как странно — просто Тревэллион. Интересно, ответила ли она тогда на письмо? Довольно странно, что она до сих пор помнит его — такой серьезный мальчик и для своих лет очень сильный, помогал ее отцу грузить в фургон вещи, а тот давал ему указания.

Позже, когда она работала в труппе, Грита спросила у актрисы, с которой делила столик в гримерной:

— Приходилось вам бывать на гастролях в Америке?

— Да, приходилось. Они там страшно изголодались по театру.

— А вы не заезжали в городок, который называется Сакраменто? Кажется, это где-то в Калифорнии.

— По-моему, это недалеко от Сан-Франциско. Там нет больших городов, зато нашли золото. Разве ты не слышала? Говорят, если ты им понравишься, они осыпят тебя с головы до ног золотыми самородками.

— Уж лучше, чем цветы, — вступила в разговор другая актриса. — До сих пор я получала лишь цветы и сомнительные предложения.

— Когда-нибудь, — задумчиво произнесла Грита, — я поеду туда.

Каждую ночь по нескольку раз Тревэллион просыпался и прислушивался. Эта привычка появилась у него, когда он перебрался на Запад. Вставал с рассветом и сразу принимался мыть золото. Вода поступала сюда в основном в результате таяния снега, и вскоре поток иссякнет. Если он хотел хоть как-то увеличить свой небольшой доход, ему следовало поторопиться.

На третий день он обнаружил под валуном карман, где вода разливалась, образуя нечто вроде желоба, созданного самой природой, и, зачерпнув четыре лотка, вскоре имел чистой прибыли на шестьдесят шесть долларов. Когда поток ослаб, он оседлал мула и уехал, оставив большую часть своего имущества. Вэл скакал вниз по каньону, стараясь выбирать окольные пути, и подъехал к городу с севера. Тревэллион не имел ни малейшего желания, чтобы кто-нибудь обнаружил его местонахождение и тропу, по которой он ездил.

А тем временем поселок вырос по меньшей мере на десяток новых домов, и теперь в нем обосновалось уже сотни три или четыре старателей, а может, и больше. Голд-Хилл и Силвер-Сити тоже стали населенными пунктами.

В дверях его встретила Мелисса.

— Я еще издали вас увидела, — сообщила она. — Джим приехал.

Ледбеттер сидел за столом за чашкой кофе и ел пончики.

— Садись, — пригласил он. — Давно не виделись.

Тревэллион опустился на стул, Мелисса поставила перед ним кофе и тарелку с пончиками. Он посмотрел на нее:

— Как идут дела?

Ледбеттер лукаво ухмыльнулся:

— Тебе бы так. Только поспевает печь. Сдается мне, она застолбила лучший участок на залежи. — Он поставил кружку и глянул на Вэла. — Ну а ты как?

— Да так, намыл кое-что.

— С лотком и возиться нечего. Тебе нужен промывальный желоб.

— Возможно, только я вряд ли задержусь тут надолго.

Ледбеттер задумчиво посмотрел на него, но промолчал.

— До конца лета сюда понаедет еще три-четыре тысячи человек, — продолжил он, глотнув кофе и откусив пончик. — Тебе надо быть поосторожней.

Выражение лица Тревэллиона не изменилось. Для Ледбеттера этот худой, смуглолицый, широкоплечий и очень сильный человек всегда оставался загадкой. Он был способен по четыре часа подряд махать тяжелой кувалдой. А когда улыбался, что случалось очень редко, становился даже красивым, по крайней мере весьма привлекательным.

— Тобою опять интересовались, — пояснил Джим. — Ходил тут один, все выспрашивал. У тебя есть враги?

— У кого их нет?

— С твоими знаниями ты мог бы стать богатым, — продолжал Ледбеттер. — Этвуд из Зеленой долины взял пробы той голубой породы, которую все сначала отбрасывали как пустую. Получилось по три тысячи с тонны.

— Это все слухи. Мне рассказывали уже штук пять подобных историй о том, как богата здешняя жила.

— Удивляюсь, как это на «Соломоне» не предложили тебе работу? Они там уже сделали приличную шахту.

— Предлагали.

— Если бы ты согласился… Крокетт ведь неплохой малый, ему можно доверять. Хескет… ну тот, конечно, своеобразная фигура. По мне, так за ним нужен глаз да глаз. Водит знакомства со всякими подозрительными личностями в Сан-Франциско.

— Бухгалтер, что ли?

— Точно так, бухгалтер. Ведет учет каждой унции руды, добываемой на Комстоке, и себе приобрел несколько участков. Они, правда, не прибыльные, зато купил по дешевке.

Тревэллион глянул на Мелиссу. Вне всякого сомнения, от хорошего питания она немного поправилась и выглядела превосходно. Теперь уже нанимала работников и работницу.

— Джим, а тот, что расспрашивал обо мне, как выглядел?

— Здоровый такой, двигается медленно — видно, трудно ему быстро-то. Усищи огромные, кверху загнуты, а поперек лба шрам. Ставлю что хочешь, он не горняк. Как зовут, не знаю, но, похоже, у него есть деньги, если вот так слоняется без дела.