«Оккультный Рейх». Главный миф XX века - Дмитрий Жуков

В предисловии к третьему изданию «Мифа» (октябрь 1931 года) Розенберг попытался ответить на нападки церковных кругов. Он отметил, что его высказывания были «скрупулезно извращены», в результате чего «перед верующим читателем в римской прессе на немецком языке и в памфлетах были развернуты „богохульство“, „атеизм“, „сатанизм“, „вотанизм“ автора»241.

Далее Розенберг пишет: «Фальсификаторы утаили тот факт, что я зашел настолько далеко, что высказываю в отношении всего германского искусства постулат о религиозной отправной точке и религиозной подоплеке… Было утаено огромное уважение, высказанное в труде в адрес основателя христианства; было утаено, что религиозные отправления имеют очевидный замысел разглядеть великую личность без искажаемых в дальнейшем дополнений от различных Церквей. Было утаено, что я освещаю вотанизм как мертвую форму религии… и мне лживо и скрупулезно приписывали желание снова ввести языческий культ Вотана (Одина)»242.

Негативную реакцию «партийного философа» вызвали также и многочисленные утверждения о том, что высказанные им взгляды принадлежат всему нацистскому движению. Поэтому он, почти дословно повторяя сентенции Гитлера из «Майн Кампф», заявляет: «Политическое движение… не может рассматривать вопросов религиозного характера… следовательно, мое мировоззренческое признание является личным… Национал-социалистическое движение не нуждается в религиозной догматике ни в защиту вероисповедания, ни в борьбе с ним»243.

Отметим, что не только протестантские и католические круги выступали с резкой критикой философии Розенберга. Православный богослов отец Сергий Булгаков в декабре 1941 года написал эссе «Расизм и христианство»244. Отметив «литературный блеск и остроту» Розенберга, Булгаков в целом справедливо сделал вывод о неприятии автором Ветхого Завета и апостола Павла и о специфической трактовке личности Христа. С другой стороны, Булгаков совершенно неверно называет «пророка» Розенберга — Майстера Экхарта «наиболее пантеистическим из всех немецких мистиков»245. Несостоятельны и утверждения о том, что «Миф XX века» выражает «господствующее в настоящее время мировоззрение и самочувствие немцев», а также о том, что идеи Розенберга есть неотъемлемая часть идеологии национал-социализма. Добавим, что самого Сергия Булгакова неоднократно обвиняли в ереси и отходе от православной догматики.

Среди партийных руководителей, попытавшихся использовать религиозные воззрения в качестве политического орудия, можно назвать Артура Динтера. Сразу после Первой мировой войны он стал довольно заметным и чрезвычайно плодовитым писателем, драматургом и публицистом. Более того, отстаивая так называемое «ариохристианство», Динтер заново перевел Библию. В 1925 году он стал гауляйтером Тюрингии, редактором веймарской газеты «Национал-социалист» и ряда других изданий.

Немецкий исследователь Армин Мелер указывает на огромное количество памфлетов, принадлежащих перу Динтера и посвященных связыванию религии и политики: «Начиная с 1927 года идет, подобное взрыву, наводнение брошюр и листовок, выливающихся из редакции газеты Динтера, перед которым мы в библиографическом смысле капитулируем»246.

Тогда же руководитель тюрингских нацистов составил «197 тезисов к завершению Реформации», которые должны были послужить созданию «немецкой народной церкви». Здесь повторялась распространенная мысль о том, что Спаситель не был евреем, а Его учение было искажено и фальсифицировано. Поэтому необходимо очистить христианство от евреев. Динтер полностью отвергал и Ветхий Завет.

Все это вызывало раздражение Гитлера. В феврале 1927 года он запретил газете Динтера печатать в заголовке партийные символы НСДАП. Как говорилось в циркулярном письме партии: «Поводом для санкции стало нарушение газетой одного из главных положений НСДАП, гласящего, что безусловно запрещены все нападки на религиозные общины и их институты, споры с ними не должны вестись членами НСДАП»247.

Однако Динтер продолжал упорствовать, и 30 сентября того же года Гитлер освободил его от поста гауляйтера. Низложенный функционер основал «Духовно-христианскую религиозную общину», которая ставила задачей борьбу против католицизма и завершение «народно-протестантской реформации». Поскольку Динтер не покидал ряды нацистской партии и всюду позиционировал себя в качестве нациста, вся его деятельность продолжала оцениваться со стороны как партийная. Поэтому в 1928 году Гитлер написал ему пространное письмо, где вновь попытался призвать его к порядку. В послании, в частности, указывалось: «Ни при каких обстоятельствах политические необходимости не могут в один день свергнуть Церковь. Однако нередко политические движения с определенными конкретными целями гибнут, если они думают, что их долг — выполнение религиозно-реформаторских миссий… Так как я ранее самым серьезным образом заботился о том, чтобы движение держалось подальше от спорных вопросов, которые в принципе можно оценивать неоднозначно и для окончательного решения которых нет, по крайней мере, безусловно признанного авторитета, движение теперь втягивается в религиозные дискуссии, которые, по меньшей мере, беспокоят членов партии, а в будущем могут совсем развести их… У меня есть право встать на такую позицию, что решительно поставлю на место любого, кто думает, что понимает интересы национал-социалистического движения лучше, чем я, его основатель…»248

Письмо не только не возымело ожидаемого эффекта, но как будто только уверило Динтера в своей правоте. Более того, он начал резко критиковать Гитлера на страницах своего журнала «Дас Гейсткристентум». В итоге 11 октября 1928 года Динтер был исключен из партии. После 1933 года он неоднократно пытался вступить в НСДАП, но ему неизменно отказывали, а на все его организации и издания (а также на ораторскую и писательскую деятельность) был наложен запрет.

Из ближайших соратников Гитлера довольно примечательна фигура Рудольфа Гесса. Он питал явный интеpec к эзотерическим знаниям. Вместе с тем следует оговориться, что это была только его личная позиция, и Гесс никогда не пытался навязать ее всему нацистскому движению.

Пристрастие к астрономии и астрологии Гесс приобрел еще в юности. В более поздние годы он часто предавался мистическим размышлениям, увлекался всевозможными формами парамедицины, народными целителями, гипнотизерами, чародеями и диетологами. Один из его соратников после войны саркастически вспоминал, что Гесс не мог отправиться в постель, не проверив с помощью лозы направление подземных вод.

Британский историк Питер Педфилд пишет: «Он жил в нереальном мире, верил в чтение мыслей, предсказания и астрологию. В письмах, которые он писал из своей добровольной ссылки в Австрию (после провала „пивного путча“ 9 ноября 1923 г. — Д Ж.), имеются этому свидетельства. Так, в конце ноября он писал, что, с астрологической точки зрения, следующие недели будут для него решающими; перспектива была чудесной; кульминационная точка ожидала его в следующем месяце, поэтому данный случай провала путча он будет считать пробным камнем. В письме матери, проникнутом фатализмом, говорилось о том, что он плывет в потоке судьбы, не в силах изменить течение и конечную цель»249.

Подобные неортодоксальные взгляды никогда не получали в партии характера официальной позиции. Всем партийным функционерам предоставлялся выбор: либо, исповедуя свое мировоззрение, они должны были четко оговаривать, что оно не имеет ничего общего с официальной позицией партии (как в случае с Розенбергом), либо продолжать упорствовать и быть исключенным из рядов движения (как в случае с Динтером). В ряде случаев некоторые партийные руководители все же пытались действовать вопреки мнению фюрера и требованию программы НСДАП, и это сходило им с рук. Гауляйтер Южной Вестфалии Йозеф Вагнер был фанатичным католиком и всегда открыто демонстрировал это. Гауляйтер Курмарка Вильгельм Кубе был видным членом берлинской Гефсиманской общины и активным создателем протестантского движения «Немецкие христиане». Целый ряд руководителей НСДАП были убежденными неоязычниками и атеистами. Однако в период Веймарской республики религиозную деятельность этих людей под эгидой партии Гитлеру удавалось достаточно успешно сдерживать.

Сама партия отказалась встать на сторону какой-то одной из христианских конфессий и тем более противопоставить себя христианству. На протяжении всех «годов борьбы» нацисты демонстрировали лояльность одновременно к двум крупнейшим религиозным конфессиям. Разумеется, далеко не всегда верующие принимали такую позицию за чистую монету.

Особенно сложно складывались отношения НСДАП с католиками. Это вполне объяснимо, так как универсальный, наднациональный характер католицизма, его институциональная самостоятельность не соответствовали националистическим и расистским устремлениям гитлеровцев, и это неоднократно подчеркивалось некоторыми представителями католического клира. В 1923 году во время католических празднеств в Констанце было провозглашено: «Национализм — это величайшая ересь нашей эпохи». Редактор баварского «Национального вестника» доктор Моэниус в статье «Париж — сердце Франции» заявлял: «Католицизм сломает хребет всякому национализму».