Любовь на Рождество - Лесия Корнуолл

Пенелопа принялась прилежно изучать собственные руки, особенно безымянный палец без обручального кольца.

– О нет, красавица. Иан принес ее сюда на руках, завернув в чуть ли не всю свою одежду.

– Свою одежду? – Марджори отставила поднос. – Господи, что все это значит? – Пенелопа пожала плечами. – Не пожимай плечами, дорогая, – упрекнула Марджори. – Это пошло, а графиня не может позволить себе подобных вещей.

Пенелопа сцепила пальцы на уровне талии, подняла подбородок и выпрямила плечи.

– Она была закутана в его плед, а ее колено перевязано его носовым платком. Она, видите ли, поранилась, и ей понадобилась помощь.

– А-а, – облегчение волнами разошлось по телу Марджори. – В таком случае это не имеет значения. Ты еще не поцеловалась с Ианом?

Губа Пенелопы оттопырилась еще сильнее, настолько, что в эту минуту ее вряд ли кому-нибудь захотелось бы поцеловать.

– Я пыталась, но…

– Что «но»? – поторопила ее Марджори.

– А что мне было делать? Бросаться ему на шею, вымаливать поцелуй?

«Если понадобится – само собой», – мысленно подтвердила Марджори.

– Он тихоня. Может, просто постеснялся, – вместо этого вслух объяснила она. Или слишком упрям, или неописуемо глуп. Марджори попыталась вдохновить дочь улыбкой, протянула руку и пожала ее пальцы. – Тебе надо почаще поощрять его, улыбаться, кокетничать, делать ему комплименты, вызывать на откровенность…

– С ней он, похоже, не стесняется, – обиженно запыхтела Пенелопа. – А все остальные здесь смотрят на нее так, словно она возникла по волшебству.

Марджори нахмурилась.

– По волшебству? Не болтай чепухи. Это простой, необразованный народ. Они во всем видят волшебство, предсказывают будущее по тому, что разглядели в тесте для хлеба или форме облаков. Я нисколько не сомневаюсь, что Иан просто проявил вежливость по отношению к незнакомке. Насколько мне известно, у шотландцев есть обычай с радостью встречать не только гостей, но и любых путников, не отказывая им ни в чем. Это из свода неписаных правил, по которым они живут.

– Не отказывать даже в его постели? – уточнила Пенелопа.

Марджори показалось, что выпитый чай образовал водоворот у нее в желудке.

– В его постели? Он был с ней в постели? – Ей стоило немалых трудов произнести эти слова абсолютно равнодушным, бесстрастным тоном.

– Нет, – ответила Пенелопа. – Он решил, что пока она не уедет, он будет спать в башне. Но все равно…

Марджори вздохнула.

– А по-моему, для беспокойства нет никаких причин. Очень скоро она уедет, вернется туда, откуда явилась. А тебе просто надо быть понастойчивее с Ианом. Некоторых мужчин требуется убеждать дольше, чем остальных, показывать им, чего они хотят, направлять их… Льсти ему, очаровывай… – начала она, но тут дверь снова открылась, и в спальню ворвалась Элизабет, возбужденно сверкая глазами.

– У нас гостья! – воскликнула она. При виде младшей дочери Марджори нахмурилась: волосы Элизабет были встрепаны, платье выглядело как тряпка, лицо раскраснелось от волнения. Когда же этот ребенок наконец научится приличиям и манерам?

– Пенелопа только что рассказывала мне про нее, – ровным тоном отозвалась Марджори.

– Она такая красивая, а Фиона говорит, что еще и очень милая, – тараторила Элизабет.

Пенелопа прижала ладони к вискам.

– Умоляю, потише!

– Что еще тебе известно о ней, Элиза? – спросила Марджори, а Элизабет тем временем присела на край постели и уставилась на недоеденный тост на подносе.

– Ну, еще она сестра графа Гленлорна и уже невеста. Перед самой своей свадьбой, которая должна быть сегодня, она заблудилась в метель, а Иан нашел и спас ее! Если бы он не заметил ее в снегу, она замерзла бы и погибла. Правда, романтично? Им пришлось искать убежище в пустом коттедже, там они и провели ночь. У нее рана на ноге, поэтому Иан носит ее на руках. Старая Энни говорит, что наша гостья весит не больше, чем снежинка, и что сюда ее привело волшебство.

– Снова волшебство! – возмутилась Пенелопа.

– Энни говорит, это снег ее принес – или она принесла снег, точно не помню. А Фиона говорит, что Рождество здесь – самое волшебное время года, хотя, по-моему, в Шотландии каждый день волшебный! Ты не будешь доедать тост, мама?

– Смотри, растолстеешь, – предупредила Пенелопа.

– А с кем она помолвлена? Кто такой граф Гленлорн? Важная персона? – допытывалась Марджори.

– Не знаю, – ответила Элизабет на оба вопроса сразу и пожала плечами. Упрекнуть младшую дочь за вульгарный жест Марджори не удосужилась.

– Ну что ж, по крайней мере, она помолвлена, – заключила Марджори, обращаясь к Пенелопе, которая плюхнулась в кресло у камина и застыла, надувшись. – Значит, и беспокоиться не о чем, верно?

Элизабет усмехнулась.

– А может, и есть! Фиона говорит, она еще никогда не видела, чтобы Иан так смотрел на женщину, как смотрит на гостью.

– Ну и как он на нее смотрит? – процедила Пенелопа.

– Как будто в комнате или даже во всем мире больше нет никого, кроме нее.

Пенелопа издала стон изнеможения, но Марджори предостерегающе вскинула руку.

– Может, он просто беспокоится за ее здоровье. Вы же говорите, она ранена. А Иан… – она сглотнула подступившую ко рту горечь, – …добрый и заботливый человек, только и всего. Со своей стороны мы тоже должны постараться, чтобы гостья чувствовала себя здесь как дома. Пенелопа, подружись с ней и разузнай о ее помолвке. Если за ее женихом еще не послали, это надо сделать как можно скорее. Возьми на себя роль хозяйки, держись так, будто Крейглит принадлежит тебе. Ясно дай понять, какое положение ты здесь занимаешь.

– И какой в этом толк? – спросила Пенелопа.

– Ты убедишь ее, что Иан уже занят, что он принадлежит тебе и, самое важное, влюблен в тебя по уши.

– Насколько мне известно, она не слепая, – вмешалась Элизабет.

– Ну и что это значит? – спросила Пенелопа, глядя на сестру зло прищуренными голубыми глазами.

– Это значит, что она сама увидит, что Иан в тебя нисколько не влюблен, – Элизабет с вызывающем видом схватила тост, запихнула в рот и успела увернуться от шлепка Пенелопы.

Марджори выбралась из-под одеяла, позвонила, призывая горничную, и направилась в гардеробную.

– Ступай переоденься, Пенелопа. Выбери что-нибудь более подобающее.

– А чем плохо то платье, которое сейчас на ней? – удивилась Элизабет.

– Наряд должен быть более изысканным и роскошным, – объяснила Пенелопа.

Марджори улыбнулась.

– Вот именно. Ни у гостьи, ни у Иана не должно остаться ни малейших сомнений в том, кто всех прелестней, лучше одет и, кстати, гораздо больше подходит на роль жены и графини, – растолковала Марджори.