Северный цветок - Джеймс Кервуд

Это открытие так подействовало на Уайтмора, что с минуту он совершенно позабыл про то, где находится, и что собирается делать. Все, что случилось за последнее время с ним, — встреча с Жанной на скале, прибытие парохода, столкновение Жанны с Айлин, — все воспоминания одновременно нахлынули на него, когда он стоял и смотрел на убитого человека. Что все это значит? Почему Пьер так заволновался, как только слуха его коснулось имя лорда Фитцхьюга? Как объяснить странное стечение обстоятельств, которое определенно говорило за то, что Жанна и Пьер замешаны в заговоре против него? Хорошо ли он в конце концов сделал, что направил умирающего Пьера Куше к Грегсону? Не повредит ли это их общему делу?

Все эти мысли и вопросы с бешеной быстротой проносились в его мозгу, но ни на единый из них он не находил ответа. Несомненно, завтра кто-нибудь натолкнется на Пьера, если только раньше того он сам не приползет в Черчилл. Кроме того, будет найден труп человека, который только накануне прибыл в Черчилл. Он вздрогнул при мысли об этом и немедленно спрятал револьвер в кобуру, поняв, что прежде всего надо устранить главное препятствие. Это была нелегкая задача и, к тому же, малоприятная, но во имя спасения Пьера, необходимо было хоть на время скрыть улики. Он поднял тело, поволок его к краю скал и наклонился вниз. Морской прибой достигал своего максимума. Филипп еще ближе подтянул труп, после минутного колебания столкнул его со скалы — и прислушался. Через несколько секунд донесся глухой стук от падения тяжелого тела в воду.

Тогда Филипп выпрямился и поспешно продолжал свой путь.

ГЛАВА X

Он вскоре замедлил шаги и начал очень внимательно и с некоторым волнением озираться по сторонам. С того места, где он сейчас находился, склон стремительно падал вниз, и узенькая белая тропинка, которая вилась вдоль его северного бока, довольно скоро пропадала в густой тени, отбрасываемой лесом. На середине своей эта тропинка перерезалась черной полосой, которая явно указывала на существование второй расщелины.

Спуск не представлял больших трудностей. Бока были довольно ровны и плоски. Несколько пониже и поближе к берегу был песчаный грунт, который мягко и беззвучно подавался под ногами.

Филипп старался все время держаться между отдельными большими камнями и скрываться в их тени. Мало-помалу путь становился круче и затруднительнее, а у подножья скалы Филиппу пришлось довольно долго бродить средь хаоса из камней, скал и песчаных насыпей. Он удивлялся про себя: зачем Пьер и Жанна избрали такой кремнистый путь, когда они могли выйти к скале более близкой и легкой дорогой? Близ каменистого берега, где луна светила гораздо ярче, он нашел лодку, спрятанную Пьером в укромном месте.

Только после того, как он вывел лодку в открытое место, он увидел, что она нагружена так, словно на ней собирались совершить довольно длительное путешествие. На корме лежал большой узел, из которого торчало ружье. Два-три кожаных мешка поменьше лежали посреди лодки. На носу валялся большой медвежий мех, предназначенный, очевидно, для Жанны.

Соблюдая максимальную предосторожность, Филипп уселся в лодку, бесшумно опустил весла в воду и так же бесшумно, почти не касаясь воды, направил баркас к Черчиллу. Пленение Жанны было для него неожиданным и очень неприятным сюрпризом, но он почему-то был уверен, что ему удастся скоро освободить ее, если только сведения, данные Пьером, соответствовали действительности. Он своевременно обратил внимание на то, как осторожно пробирались вдоль берега те, которые напали на Жанну и Пьера, и был уверен теперь, что на обратном пути они еще удвоят свою бдительность. Вот почему он греб без излишней поспешности и тоже старался все время идти вдоль крутого берега, где ему гораздо легче было уловить малейший звук, который могли издать люди, находившиеся впереди него.

Очутившись против скалы, где он должен был встретиться с братом и сестрой, он задержал лодку и поднялся во весь рост. Ветер совершенно разогнал тень от дыма, поднимавшегося над трубами парохода, и, таким образом, между ним и судном было абсолютно чистое море. На расстоянии, не превышающем четверти мили, он увидел лодку, которая плавно поднималась и опускалась на волнах; при виде ее он тотчас же присел на коленях и вытащил, из узла с вещами ружье Пьера. Проверив его, он убедился, что оно заряжено, и что в стволе имеется пуля. Положив его рядом с собой, он снова взялся за весла.

Мысль Филиппа работала чрезвычайно быстро. При желании он мог бы через полчаса нагнать неприятельскую лодку. Ну,. а дальше что? На ней находилось, по меньшей мере, три человека, с которыми он никоим образом не мог вступить в бой. разве при таких условиях ему удалось бы спасти Жанну? Он усмехнулся при мысли о том несколько скороспелом обещании, которое он дал Пьеру, но тем не менее сердце сильнее прежнего забилось в его груди, когда он подумал о приключении, предстоящем ему в самом недалеком будущем.

Лодка уже совсем близко подошла к пароходу. Филипп прекрасно понимал, что если бы он сделал самую короткую остановку, обменялся несколькими словами с капитаном, то ему была бы обеспечена немедленная помощь. В конце концов, не в этом ли заключается самый мудрый и легкий способ спасения девушки?

Несколько минут он оставался в нерешительности, и вследствие этого лодка медленнее прежнего продвигалась вперед. «Конечно, — подумал он про себя, — все это так, но под каким предлогом он откажется от того, чтобы вернуться вместе с Жанной в Черчилл? А что ждет их обоих, если они действительно против воли Пьера вернутся в порт? Ведь полукровка не без причины настаивал на том, чтобы Жанна как можно скорее вернулась в Божий Форт? Он почти умирал, но в последние свои минуты думал только об этом, настаивал только на этом.

При мысли о Божьем Форте Филипп почувствовал прилив новых, свежих сил и уверенность в том, что все спасение девушки он должен провести самостоятельно. Если он один спасет ее и исполнит все то, что обещал Пьеру, то ему удастся выяснить многое из того, что до настоящего времени оставалось туманным и подозрительным до крайности. Он снова подумал о том, что Жанна и Пьер, быть может, являются одними из главных пружин заговора, имеющего своей целью разрушить все дело, которое он, в результате отчаянных трудов, основал на севере.

У него были все основания думать так. Почему имя лорда Фитцхьюга произвело такое потрясающее впечатление на Пьера, находившегося при последнем издыхании? Каким образом сюда затесался человек, который только накануне прибыл в Черчилл вместе с мистером и мисс Брокау?

Он провел лодку так близко под носом парохода, что она задела обшивку судна. Похитители Жанны определенно направлялись к берегу, и Филипп уже настолько приблизился к ним, что мог разглядеть их фигуры, но все же не так ясно, чтобы точно установить их число. Он отважно выдвинулся в полосу света, но вместо того, чтобы следовать в прежнем направлении, решительно повернул под прямым углом к берегу. Если враги и увидели его — что было вполне возможно, — то могли подумать, что он только что отчалил от парохода. Снова очутившись в тени берега, он стал грести с утроенной силой, нисколько не рискуя тем, что его кто-либо может заметить. С каждым ударом весел он все больше и больше отдалялся от большой лодки, за которой все время гнался. Через пятнадцать минут он достиг конца широкой дельты, густо окаймленной диким рисом и камышом, сквозь которые река лениво вливалась в залив. Филипп был уверен, что лодка, на которой находилась Жанна, войдет в главный приток, и поэтому спрятался в ближайшем канале в надежде, что увидит девушку на расстоянии, не превышающем двадцати ярдов.