Пошел купаться Уверлей - Сергей Александрович Высоцкий

Старик покачал лысой морщинистой головой.

— Глоток спиртного?

Дед снова покачал головой, но непроизвольно сглотнул слюну.

Фризе поднялся со своего пенька и отнес ему пирожок и на донышке бумажного стаканчика глоток виски.

— Спасибо, — поблагодарил дед. Голос у него был тонкий и скрипучий.

Владимир вернулся к Рамодину и сел спиной к деду. Евгений сообщил ему:

— Надо же! Выпил одним глотком. А пирожок положил в карман. Если попадет в вытрезвитель — будешь виноват. Чего меня высвистал?

Выпитое виски и голодный дедушка настроили Фризе на грустный лад и откровенность. Он рассказал Рамодину, зачем едет в Питер.

— А я-то при чем? Кто бабки загребает, тот по жопе получает.

— Подстрахуй меня, Женя. Хочу знать — не пасут ли? Вера твоя на дежурстве, вечер свободный.

— В том-то и дело, что свободный! — многозначительно бросил Рамодин.

— Ладно, не пытайся выглядеть ловеласом.

— А что это такое?

— Женя!

— Уговорил! Дай вводную.

— Я пойду на вокзал пешком. Потихонечку-полегонечку, — Фризе нарисовал на песке свой маршрут. — А ты, как тать в ночи, следом. Ты же мастер сыска. «Хвост» сразу засечешь.

— Понял. Мне тоже пешедралом за тобой тащиться?

— Можешь на машине.

— Да ведь на двух улицах, которые ты мне здесь изобразил, — Рамодин ткнул носком туфли в песок, — одностороннее движение. Встречное!

— Точно. Это я дал маху. Сейчас будет тебе новый маршрут, — он задумался, глядя на схему. Но Рамодин разровнял песок своей узкой черной туфлей.

— Не напрягайся. Мне удобнее пешком. В это время движение редкое, слежку на машине легко обнаружить. Прогуляюсь.

Евгений заметил, как Фризе, рассеянно глядя на сухой, уже превратившийся в пыль песок, на котором только что красовался план операции, поднес ко рту стаканчик виски и сделал большой глоток. Потом еще один.

— Эй! Ты что, воду пьешь?! Хоть бы сказал товарищу, хорошее ли виски. Для тебя старался.

— Хорошее виски, Женя.

— То-то же! А теперь скажи — как тебе передать информацию? Морзянкой по обшивке вагона отстукать?

— Записочку черкни. И — в конверт. А конверт — проводнику. Сейчас многие так отправляют письма. Для быстроты. Да что я тебе объясняю?

— Соображу по обстановке. Я понятливый. Вернешься из Питера, сводишь нас с Верунчиком в китайский ресторан. Ни разу китайской кухни не пробовал.

Погоня

В былые времена по этой дороге, возможно, и летали в рессорных экипажах и в пролетках с дутышами. Сейчас же, даже на стойком «запорожце», Алабин продвигался с трудом, крутил руль как на ралли, объезжая глубокие колдобины. Летняя жара не сумела высушить лужи. Немудрено — густой еловый лес обступил дорогу с обеих сторон. Лягушки в этот ранний час чувствовали себя великолепно и скакали в разные стороны, норовя попасть под колеса. Подполковник же был настроен благостно и никого давить не хотел. Даже лягушек. И потому усердно крутил баранку.

Слава богу, лес быстро кончился, дорога сбежала к реке, к широкому мосту. А за мостом уже начиналось Киевское шоссе. Переехав через мост, Василий зарулил на обочину, выключил мотор и выбрался из машины. Прямо перед ним, на высоком взгорке, красовался деревянный дворец Рукавишникова. Даже строительные леса — дворец восстанавливали после пожара — не мешали представить его былое великолепие. Казалось бы, ничего особенного: два этажа, колонны по фасаду, большие окна… Но как гармонично вписался он в ландшафт, как гордо высился на зеленом холме.

«Не было бы этого дома, построил бы “новый русский” на этой горбушке какое-нибудь нелепое кирпичное чудовище о шести башнях, — подумал Алабин. — Для них испоганить горку-красавицу — раз плюнуть. Вот такие бы лбы и построились». Он проводил глазами черный лимузин, в котором сидели двое крепких, коротко стриженных молодцов.

Автомобиль, новенький «рено» с низкой посадкой, выехал на шоссе, медленно проехал метров триста и остановился перед церковью.

«Эти, видно, еще только строятся, — решил Алабин. — Во всяком случае, гаража еще не имеют». Он машинально обратил внимание, что черный лакированный кузов «француженки» покрыт мелкими, не успевшими просохнуть каплями утренней росы.

Алабин отметил это и тут же выбросил из головы. В «конторе» на Литейном его ждали малоприятные текущие дела. Не спеша проезжая по только-только просыпающемуся селу, подполковник думал, с чего начнет, придя на службу.

Сразу за Рождественом, за мостом через Оредеж, начиналось еще одно большое село Выра, и Алабин не разгонял свой «запорожец». Если не диктовали чрезвычайные обстоятельства, он никогда не нарушал правила. По населенным пунктам ездил только с разрешенной скоростью.

За Вырой он прибавил. По привычке взглянул в зеркало заднего вида и удивился — «француженка» висела у него на хвосте.

«Неужто слежка? Может, “ведут” со вчерашнего дня, от Саблинских пещер? Не похоже. Я бы заметил».

Теперь все его мимолетные заметки свелись воедино: «Обильная роса на “рено”. Тут дело не в отсутствии гаража. Кантовались где-то под открытым небом, поблизости от дачи шефа. — И отставной, Корнилов продолжал оставаться для него главным шефом. — Проехали стриженые ребята немного. Если бы ехали издалека, роса давно высохла. Теперь дальше. Ради чего они у церкви тормознули? На верующих не похожи, а любители старины еще сладкие сны досматривают. Так что ко мне эти стриженые прилипли».

Он еще раз посмотрел в зеркало. «Рено» держался метрах в двухстах, не отставая и не пытаясь перегнать. Возможно, в задачу преследователей входила только слежка. Или их пугали свидетели — на этом участке дороги было много грузового транспорта.

Но вот с обеих сторон пошел густой лес, транспорта поубавилось, и черная «француженка» начала сокращать разрыв. Алабин тоже прибавил скорость. Стрелка спидометра показывала сто тридцать.

Мотор от «вольво» позволял много больше, но стоял-то он все-таки на «запорожце»! Ни аэродинамика, ни ходовая часть не позволяли выжать больше. Машина просто могла рассыпаться.

«И как же мы будем жить дальше? — подумал подполковник и, достав из наплечной кобуры пистолет, сунул его за поясной ремень. — Воевать?»

Словно в ответ на его мысли, из-за опустившегося стекла «рено» высунулся короткий ствол АК.

«Ну, ребята, это не по правилам, — прошептал Алабин. — Мой-то автомат в багажнике! — Он услышал короткую очередь. В воздух. Приказ остановиться. — Дудки! Скоро большое село Никольское, там вам будет потруднее. Там пост ГАИ».

Но искать защиты у ГАИ Алабин не мог. Начальство послало его проверить Саблинские пещеры. И строго-настрого приказало не соваться в Рождествено, где пещер нет и быть не может. Если он вступит в контакт с гаишниками на Киевском шоссе, начальство тут же догадается о визите в Рождествено и к Корнилову.

Мысль о Никольском пробудила в Алабине