Пленница - Бренда Джойс

Алекс нетерпеливо приникла к глазку. Точно, паша мрачнее тучи восседал на своем золоченом троне. Джебаль с Джоваром о чем-то горячо спорили, а Фарук — жирный боров — не спеша набивал рот финиками и орехами.

Лицо Джовара, белобрысого перебежчика-шотландца, принявшего ислам, пылало от ярости:

— Надо послать десять кораблей и уничтожить американских псов!

— Отец, — возразил Джебаль, — пошли три корабля. Ни к чему распылять наши силы. Американцы могут напасть на крепость.

— Да они же трусы, они тут же подожмут хвост и удерут! — брызгал слюной Джовар. — Разве они пытались отомстить за «Франклина» или «Сару»?

— Похоже, он ненавидит американцев еще сильнее, чем сам паша, — еле слышно шепнула Алекс на ухо Мураду. — С чего бы?

— Никто не знает, — так же тихо отвечал тот. — Тсс. Слушай.

Алекс снова обратилась в слух. Спор становился все жарче: Джебаль наступал, Джовар был неумолим. Наконец паша рявкнул:

— Хватит! Я согласен с Джебалем. Пошлем три корабля. — Ледяным взглядом он пресек готовые сорваться с языка возражения Джовара.

Раис не в силах был сдержать гнев. Он вскочил и опрометью бросился прочь.

— Ты принял правильное решение, мой господин, — высказался наконец Фарук. — Мы проверим, как будут вести себя американцы теперь, когда у них новый начальник. Но возможно, мне стоит последовать за раисом Джоваром и успокоить нашего петушка?

— Ступай, — кивнул паша.

— Отец, не означает ли это, что командовать кораблями буду я? — спросил Джебаль.

— Ты — мой единственный наследник, — возразил паша. — И не должен рисковать, уходя в море всего с тремя кораблями.

— Отец… — помрачнел Джебаль.

— Мое слово — закон, — отрезал паша.

Джебаль церемонно поклонился. Подняв голову, он увидел, что отец выходит из тронного зала, размахивая полами шелкового халата.

Алекс наблюдала в глазок за Джебалем. В отличие от его отца он не заслуживал титула вора и убийцы. Он был добр с Алекс, был добр со своими слугами и домочадцами. Добр — насколько это возможно в понимании принца, наследника престола в мусульманской стране. Она выпрямилась и сказала:

— Пойдем отсюда.

Мурад вздохнул и распахнул перед нею дверь, чтобы оказаться лицом к лицу с Джоваром. Она побледнела как мел.

Джовар злорадно ухмыльнулся. Рослый, широкоплечий, он был одет в рубаху и шаровары, а на широком ремне красовались огромный меч и два украшенных серебром и каменьями пистолета. Кривая ухмылка как будто приклеилась к обожженному солнцем лицу.

— Боюсь, не имел чести быть представленным вам, мадам!

Мысли Алекс метались, как испуганные цыплята. Она сразу же накинула паранджу, однако негодяй наверняка успел рассмотреть ее лицо.

— Мне запрещено разговаривать с вами, и вы это отлично знаете, сэр.

— Вы, наверное, американская жена Джебаля. — Голубые глаза алчно сверкнули. — Та самая, которая так убита горем, что не допускает беднягу к себе в койку. Молва бежит впереди вас, мадам!

Алекс хотела было податься назад, в каморку, но сзади стоял Мурад и загораживал дорогу. Откуда этому негодяю известно?..

А он продолжал глазеть. Без тени уважения во взоре — Джебаль убил бы его за такое.

— Рыжие волосы, зеленые глаза. Какая экзотическая красота. Теперь я своими глазами увидел, что превратило Джебаля в такого дурня.

Алекс пыталась придумать достойный ответ. Мурад поправил ее паранджу.

— Он убьет вас, если застанет здесь.

Джовар вдруг заржал, как жеребец:

— Нет, мадам, он убьет только вас! — Внезапно смех оборвался так же неожиданно. — А что, ваш «ужас-до-чего-грозный-муж» поставлен в известность о пристрастии его жены совать нос в политику?

— Я захотела развлечься. — Алекс нервно облизала губы. — Я ничего не поняла из вашего разговора. Никак не думала, что вместо пира увижу глупый мужской спор о каких-то кораблях.

— Неплохо выкрутилась, маленькая лгунья, — осклабился Джовар. В его глазах полыхнула ненависть. Алекс вздрогнула. Мурад поспешно выступил вперед и взял ее за руку:

— Нам пора идти, Лили Зохара. Сейчас же.

Алекс позволила ему протащить себя мимо Джовара, который и не подумал уступить дорогу. В тесном коридоре она коснулась раиса локтями и коленями. От этого ей едва не стало дурно. Ей показалось, что он опять смеется. Обернувшись, Алекс увидела, что раис пылающим взором смотрит вслед. Но тут Мурад чуть ли не бегом потащил ее прочь.

— Ну что я говорил! — вскричал он, как только захлопнул дверь и запер ее на задвижку.

— По-твоему, Джовар расскажет Джебалю, что застал меня за подслушиванием? — с тревогой спросила Алекс.

— Да не знаю я. — Мурад скрипнул зубами. — Алекс, ты слишком своевольна. Ведь он даже увидел твое лицо!

Однако это волновало Алекс меньше всего. Сделанного не воротишь, и единственное, что остается, — постараться выполнить свой долг: известить американских моряков о планах паши. Она то металась из угла в угол, то бессильно плюхалась на кровать.

— Да что с тобою такое, ради Аллаха? — не выдержал раб.

Алекс распахнула гардероб, вытащила белый бурнус и повязку мужчины-бедуина и начала стаскивать с себя одежду и украшения.

— Нет, — рванулся к ней Мурад. В серебристых глазах светился ужас. — Нет, нельзя!

Однако Алекс уже успела скинуть оба расшитых бархатных жилета. За ними последовала длинная рубаха. Глаза раба широко раскрылись — но не оттого, что он увидел хозяйку обнаженной… Ему тысячи раз приходилось одевать, раздевать и даже купать ее.

— Алекс! Ты сошла с ума!

Но та молча стянула с рук дурацкие серебряные браслеты и сорвала полупрозрачные шелковые шаровары. Взяла бедуинский наряд. Мурад следил за ней, ошеломленно хлопая глазами.

— Нас обоих убьют за это…

— Я так не думаю, — возразила Алекс, поправляя маскарад.

— Зато я это знаю.

— Значит, нам придется вести себя очень, очень осторожно, чтобы не попасться, — мило улыбнулась она, протянув Мураду второе бедуинское платье.

— Мусульманским женщинам не позволено быть свободными. Они принадлежат своим мужьям. Твоим хозяином является Джебаль, точно так же как ты — моя хозяйка.

Алекс лишь махнула рукой. Она спешила следом за рабом по узким извилистым улочкам. Вонь стояла ужасная. Как они тут живут?

— Мурад, ну что ты так трусишь? Мы же просто гуляем — и так и будем говорить, если попадемся, а этого не случится.

— Выйдя за пределы гарема без разрешения и должной охраны, ты совершаешь серьезный проступок, — возразил Мурад. — А выйти, переодевшись мужчиной, — и того хуже. Алекс, лучше всего тебе позабыть про свое прошлое. Про то, что ты была американкой. Это не доведет до добра. Аллах хранит лишь тех, кто ему верен! — Раб на миг возвел глаза к небу. — Я не могу.