Я тебя найду - Татьяна Огнева

не умею делиться и не собираюсь.

Он резко поднимается со стула, отодвигая его так, что дерево скрипит по полу. Его дыхание становится тяжелым, будто каждая фраза рвёт изнутри.

— Хватит, — выдыхает он. — Хватит говорить то, что ты сама не чувствуешь.

— Я всё чувствую! — срываюсь я. — И именно поэтому не могу так.

Он делает шаг. Потом ещё. И вот — он рядом. Близко. Слишком близко. Я чувствую, как тепло его тела накрывает меня. Он не прикасается — всего лишь смотрит. Но от этого взгляда у меня подкашиваются колени.

— Ты злишься на меня, — шепчет он. — Но я вижу, как ты дрожишь.

— Потому что ты пугаешь меня, — отвечаю тихо.

Он прикусывает губу, будто хочет что-то сказать, но вместо слов просто тянется ко мне — медленно, осторожно, будто давая шанс отступить.

Я не отступаю.

Наши дыхания смешиваются. В этом почти нет воздуха — только он и я. На грани — шаг до поцелуя.

Но не спешит. Его словно что-то держит. Обычаи? Правила? Жена?

А потом он касается губами моего лба.

Тепло. Осторожно. Но так, что у меня по телу бегут мурашки.

— Вот почему я не могу отпустить, — шепчет он. — Потому что даже когда я пытаюсь быть правильным — всё во мне хочет тебя.

Он отступает.

Оставляет меня стоять с дрожащими руками и сердцем, бьющимся в горле. А я понимаю, что и сама больше не уверена, кто из нас страшнее — он, что не умеет отпускать…

Или я, что не могу перестать хотеть его.

Глава 21. Майя

Утро приходит тихо — как будто боится разбудить то, что осталось от вчерашней ночи.

Луч солнца крадётся по полу, задевает край покрывала, касается моего лица. Я просыпаюсь от этого тепла, и первые секунды не понимаю, где я.

Комната всё та же — просторная, залитая мягким светом, с запахом жасмина и свежего хлеба, тянущимся с террасы.

Только сердце бьётся слишком быстро. Память возвращается, и вместе с ней — Фарид.

Его голос, его взгляд, то, как он стоял так близко, что я слышала каждый его вдох. Я провожу рукой по лицу, будто могу стереть воспоминания, но, наоборот, они становятся ярче.

Он не тронул меня. Хотя мог. И именно это сводит с ума.

Снизу доносится тихий звук — будто кто-то ставит чашку на стол. Знаю, кто.

Он всегда рано встаёт. Всегда собран, уверенный, будто весь мир крутится вокруг его воли.

Я подхожу к зеркалу. Лицо усталое, но глаза блестят — живые, даже слишком. «Держись», — шепчу себе. — «Ты не можешь позволить ему управлять тобой».

Но стоит выйти на террасу — и все мои слова растворяются.

Он сидит за столом, в белой рубашке, с расстёгнутыми верхними пуговицами. Солнечный свет падает на его кожу, подчёркивая каждую линию. В руках чашка с кофе, а взгляд — прямо на меня.

Такой уверенный, будто знал, что я всё равно приду.

— Доброе утро, — произносит он спокойно. — Я ждал.

— Не стоило, — отвечаю, пытаясь говорить холодно.

Он слегка усмехается.

— Ты так говоришь, будто можешь сделать вид, что вчера ничего не было.

— А разве было? — поднимаю подбородок. — Просто разговор.

— Разговор, после которого ты не могла дышать, — отвечает он, отставляя чашку. Голос низкий, густой. Тот самый, от которого у меня подгибаются колени.

Я отвожу взгляд.

Он поднимается из‑за стола, подходит ближе. С каждым шагом воздух становится плотнее, тяжелее.

— Сядь, — говорит мягко, но так, что спорить невозможно.

Я подчиняюсь.

Передо мной — завтрак: свежие фрукты, сыр, мёд, лепёшки. Всё идеально. И это раздражает.

— Зачем ты всё это устроил? — наконец спрашиваю.

— Потому что ты ничего не ешь, когда нервничаешь, — отвечает он спокойно.

— Я не нервничаю.

— Врёшь.

Он садится напротив, кладёт локти на стол, чуть наклоняется вперёд.

— Ты всё ещё думаешь, что я враг.

— Я думаю, что ты опасен.

— Для тебя? — в уголках его губ мелькает тень улыбки.

— Для всех, кто к тебе приближается.

Он на секунду замирает, потом произносит тихо:

— Возможно. Но я не позволю, чтобы кто‑то ещё сделал тебе больно.

Я поднимаю глаза. В его взгляде нет угрозы — только решимость. Та, от которой не убежишь.

— Ты хочешь, чтобы я осталась? — спрашиваю.

— Я хочу, чтобы ты перестала бежать.

Он произносит это так просто, будто речь идёт не о жизни, а о дыхании. Но я-то знаю — остаться значит шагнуть в бездну, из которой уже не выбраться.

И всё же…

План созревает быстрее, чем я сама его успеваю переварить. Резко вскакиваю на ноги и, сделав всего два шага, я замираю рядом с Фаридом. Одна его бровь поднимается вверх. Да, он не понимает, чего я хочу. Да и я не понимаю — чего хочу этим добиться. Но я сделаю это. Просто потому что хочу. О последствиях я начну думать потом. Не будем менять свои правила. По крайней мере не сегодня.

— Ты хочешь мне что‑то сказать? — его голос хриплый и немного уставший. Но взгляд... Он не смотрит в глаза сейчас. Он смотрит на тело. Да, Фарид, оно так близко к тебе. Сейчас ты пойдёшь насколько близко.

Я развязываю пояс халата и легко сбрасываю его с плеч. На мне кружевной комплект белья. Кто бы ни покупал мне одежду, это точно не его жена. Потому что никакая уважающая себя женщина не купит любовнице откровенное и сексуальное бельё.

— Что ты делаешь? — возмущается Фарид, когда я перекидываю ногу через его колени и сажусь лицом к нему. От него безумно вкусно пахнет. Нет. От него пахнет безумием. Таким сладким и запретным, что хочется отпустить все мысли и получить желаемое.

Я мечтала о нём всё это время. Даже ласкала и мастурбировала в ванной только на него. А теперь... он тут. В поле моей досягаемости. Я могу его трогать. Целовать. Ласкать. И главное — получать удовольствие с ним.

— Майя, прекрати, — возмущается он.

— А что не так? Ты же хотел меня себе. Даже похитил ради этого. Так вот же, Фарид, я вся твоя.

Пока говорю, голос звучит вроде уверенно. На самом деле я вся дрожу внутри. Предвкушение. Власть