Раскаленная броня. Танкисты 1941 года - Максим Кисляков

Раздался треск рации. Лейтенант Протасов оторвал взгляд от видоискателя и поспешно щелкнул тумблером связи, лицо мгновенно превратилось в сморщенное яблоко – противный скрежет раздался из наушников танкошлема. Рука тут же метнулась к тумблеру связи, пальцы нащупали частотный рычажок и принялись вертеть в разные стороны, от тряски танка риска постоянно соскакивала с нужной частоты.

– …«бэтэшек» пропускаем, пропускаем! – выдала наконец рация. Игорь облегченно выдохнул, капелька пота скользнула по щеке – упрямая риска, наконец, замерла на нужной частоте. Лейтенант стал жадно вслушиваться. – Через полкилометра деревня. Рота «двадцать восьмых» маневрирует и обходит ее слева, слева. Как поняли? Слева!

«Поняли, поняли!» – затрещали ответы.

– Если никого в деревушке нет, движемся дальше. Направление прежнее. Будет сопротивление – продавливаем, продавливаем! И всем перейти на позывные, на позывные! Конец связи.

В ушах вновь раздался треск. Игорь поспешно перещелкнул рацию на внутреннюю связь.

– Ребята, есть приказ! – скомандовал лейтенант.

Сквозь полумрак машинного отделения он заметил, как напряглись спины ребят, Серго покрепче перехватил скользкую рукоять курсового пулемета. Семен обернулся, глаза впились в командира. Игорь кивнул, перевел взгляд на башнера. Баир сдержанно улыбнулся и подмигнул, мол, не переживай, товарищ лейтенант, сделаем как надо, не подведем!

– Через полкилометра совершаем маневр влево и заходим в деревню! Держимся других «тэшек». Кого встретим, тех давим!

– Ясно, командир! – бодро отозвался механик-водитель.

Триста, четыреста, пятьсот метров. Заскрежетала трансмиссия. Руки тут же покрепче впились в поручни, звякнули приготовленные на полу болванки снарядов – многотонная машина подалась влево.

– А ежели не встретим никого, пальнуть-то можно, лейтенант? – промурлыкал в рацию Горобец. – А то война кончится, а мы даже и не стрельнули ни разу. Обидно же. Что я потом своей маме скажу?

– А дяде что скажешь своему? – прошелестел в шлемофоне голос Демина.

Пальцы вновь ухватились за отполированный ладонями поручень, косточки на пальцах побелели, снова взвизгнули снаряды под ногами Баира – танк тряхнуло на глубокой огородной меже.

В наушниках послышался вздох Семы.

– Придется долго доказывать, что я, как настоящий мужчина, отсиделся на продскладе. Или в окопе, на худой конец.

Лейтенант улыбнулся, рядом прыснул смехом Баир. Ну и шутник же ты, Семен Горобец, твою мать, подумал командир. Но тут же стал серьезным. В триплексах сквозь белую пелену стали проступать очертания крыш, избы, какие-то каменные пристройки, одинокий рукав колодца-журавля взметнулся ввысь, рядом – нетронутый стог сена. Метрах в двадцати – распряженная телега, тоже брошена.

Лейтенант ладонью смахнул пот со лба и прильнул к видоискателю, буквально вгрызся взглядом в округу. В мутноватом стекле заплясал двухэтажный каменный дом, на стенах местами зеленеет мох, за домом вновь кирпичное строение, поновее, на нем деревянная вывеска, на белом черные буквы «Сельсовет». К сельсовету примыкает деревянная постройка в один этаж. Над дверью вывеска «Продмаг». И ни живой души.

– Ну что там, командир? Фугас к бою готовить? – в наушниках раздался нетерпеливый голос Баира.

– Пока не нужно! Все равно пока пусто.

Лейтенант вновь прильнул к видоискателю. Черные риски уперлись в жилую постройку. Вокруг разномастные деревянные дома: одни совсем новые, будто вчера сколотили – изразцы и коньки крыш горят свежей краской. Другие дома поплоше, иные и вовсе покосившиеся хибары с заваленным забором. На глаза попались и сожжённые дотла избы, обугленные деревяшки прорываются сквозь пепел вывороченными костями каких-то неведомых животных.

– Точно никого, – произнес Игорь. – Ни души!

– Деревня и пусто, – прошелестел в рации Семен. – Дела, прямо, загадочные…

– Может, деру дала фрицевня? – раздался бодрый голос Серго с сильным южным акцентом.

Ему не ответили. Все напряженно всматриваются в свои приборы наблюдения, рыщут врага глазами.

Тем временем несколько быстроходных танков ворвались на окраину деревни. Один из них ломанулся было прямиком, под гусеницами захрустел чей-то забор, под многотонной сталью полопались как мыльные пузыри кувшины, в сторону брызнуло глиняное крошево.

Через мгновение многотонный зеленый стальной зверь встал как вкопанный, инерция качнула танк вперед. Скрипнула башня, дуло повернулось сначала вправо, затем влево.

«Пусто», – прохрипело в наушниках.

Через мгновение из кормовых патрубков вырвались клубы сгоревшего бензина, гусеницы натянулись на ведущем колесе и командирская «бэтэшка», черканув полукруг на черноземе, рванула вправо, в сторону своих. За командирской машиной двинулись, дерн вперемешку с травой черно-зелеными ошметками разлетается в разные стороны. А свои стальной вереницей ползут вперед, опустевшая деревня осталась левее.

Внезапно земля в мутноватом стекле триплексов подпрыгнула. Яркая вспышка ослепила Игоря, он невольно дернулся и треснулся головой о башенный бронелист. Танк тряхнуло, и по ушам экипажа ударил жуткий взрыв. Лейтенант, превозмогая боль, вновь приник к видоискателю и ахнул! Командирский БТ, который уже было рванул к своим, вмиг превратился в объятый пламенем бесполезный кусок железа.

Демин машинально потянул рычаги на себя, машина сбавила ход. Он смотрит выпученными от ужаса глазами на раскуроченный корпус, смятая взрывом, словно картонная, башня рухнула на землю, ствол вонзился в грунт, треснул посредине. Топливо брызгает в стороны огненными струями, в разломах брони угадываются скукоженные, обугленные тела танкистов. Роман нервно сглотнул.

Рация взорвалась десятками голосов. Семен Горобец страшно таращит глаза, оглядывается на командира – в яростном многоголосье и треске он сумел разобрать и немецкую речь. Но лейтенант лишь поморщился в ответ – ему сейчас не до этого.

Игорь облизнул пересохшие вдруг губы и стал судорожно крутить видоискателем, руки мгновенно стали влажными. Секунду спустя он увидел две яркие вспышки из двух дальних строений, которые сначала принял за брошенные амбары. В следующее мгновение стекло триплекса взорвалось огнем, многотонная машина вновь покачнулась от оглушительного каскада разрывов в каких-то трехстах метров. Волна жара накрыла экипаж.

Одна из «бэтэшек» стала откатываться назад, башня растерянно крутится по сторонам, курсовой пулемет стрельнул несколько раз, но вскоре затих – куда бить? Один из вражеских снарядов вспорол землю в метре от правого трака, фонтан земли разлетелся в разные стороны, забарабанил по броне. БТ мгновенно дернулся в сторону, густой жгут выхлопа рванул из патрубков, смешался с черным дымом догорающей техники.