Целители. Тени прошлого. Академия магии Дормера 1. - Наталья Машкова

- Ладно,- покладисто улыбнулась Йли.- Куда нужно идти?

- Никуда. Я отнесу тебя. Мы пойдём в больницу, ко мне в гости. Ладно?

- Ладно,- снова улыбнулась Йли.

Лавиль подхватил девочку и понёс её в сторону академической больницы, думая о том, что встречаются же ещё где-то такие прекрасные, послушные и воспитанные дети. Его собственные племянники, а особенно племянницы, были совсем не такими. Совсем...

Эль устраивалась в кустах удобнее, понимая, что сестру придётся ждать некоторое время. А сама Йли отнеслась к случившемуся философски. Никогда, на её памяти, каверзы не шли ровно так, как должны были. Раз этот злодей, обидевший маму, такой заботливый, пусть заботится. Ей всего-то придётся подождать, когда её зелье начнёт действовать.

Пока она, плывя на руках у мага и улыбаясь встречным людям, занималась тем, что аккуратно подтирала им память. Никто из них не сможет описать девочку, которую принёс в больницу Лавиль.

Она молодец и демонстрировала высокий класс. Не стирала и не блокировала память. Зачем, если такие нестыковки сможет выявить потом ментальное сканирование? Казалось бы, зачем ребёнку думать о подобных вещах?.. Как зачем? Понятно же!..

Наставники учили её быть быстрой, смелой, внимательной и аккуратной. Не оставлять хвостов и следов. Вот она и старалась. Разве Ланель, на которого она так похожа, научит плохому? Или Лариди? Или Мар? Все они, которые так любят её и заботятся, чтобы она могла выжить всегда и везде, не могли учить чему-то неправильному.

Любовь и верность своим - основа жизни каждого эльфа. Её тоже.

Потому она "научит" этого злого декана. Без ненависти в сердце. Но так, чтобы он запомнил, что нельзя обижать слабых.

***

У себя в кабинете Лавиль усадил спасённую на диван и, первым делом, отправил просьбу, организовать им с девочкой чаепитие. Нужно сгладить как-то страшное воспоминание у ребёнка. Хоть немного. Сладости должны помочь.

А пока быстро нашёл у себя на полках противоядие от яда тукмар, отмерил себе и девочке. Она принюхалась к снадобью, но послушно выпила. Он следом.

Тут и чай подоспел. Дамиан с удовольствием потчевал забавную малышку. Она была очаровательной настолько, что от одного её вида снова сжималось его дурное сердце. А ещё весёлой, остроумной, приятной.

И очень хитрой. Отвечать на вопрос о родителях не хотела. Боялась, наверное, что её накажут за то, что ушла без спроса и подвергла свою жизнь опасности. Как Дамиан ни убеждал её, что он сам поговорит с родителями и наказания не будет, она не соглашалась назвать себя.

Не отказывала, нет. Просто уходила от ответа. Имя? Пожалуйста! Мило улыбается:

- Меня зовут Лин.

Остальное, нет. А потом он и вовсе пожалел, что затронул эту тему. Потому, что, когда он в очередной раз сунулся к ней с вопросом девочка горестно вздохнула и драматично заявила:

- О чём может вам сказать моё родовое имя, если оно толком и не моё? Имени, на которое я имела бы права, у меня нет! Да, магистр, признаюсь вам честно, я ублюдок!

Маг шалел от откровенности девочки. А она откусила кусочек пирожного, запила чаем и попыталась пояснить:

- Думаю, вы знаете, что это значит. У меня нет и никогда не было...

Брови бедняжки поднялись домиком, сигнализируя, что слёзы где-то близко. И Лавиль воскликнул:

- Ясно! Я знаю, что это значит! Тебе совсем не обязательно говорить об этом. Особенно, если это неприятно!

Девочка снова откусила пирожное. Деликатно прожевала. Вздохнула:

- Неприятно или нет, это моя жизнь. И другой она уже не будет...

Лавиль убить себя был готов за то, что вообще начал расспросы. Всего-то нужно было отвести ребёнка к Элвину и академия сама нашла бы родных девочки. Вместо этого он устроил бедняжке допрос.

А "бедняжка" только входила во вкус. Играла на чувстве такта и воспитанности Лавиля, как на струнном инструменте. Наивно распахивала глаза и терзала мерзкого, но, как оказалось, способного сочувствовать другому, дормерца:

- Думаю, вы знаете, что клеймо незаконнорожденности смыть невозможно. Оно останется со мной навсегда. Навеки! И ничто не сможет этого изменить!

Дамиану уже дурно было от этого разговора. Натурально дурно. Кружилась голова и тошнило. Он подумал, что нужно принять дополнительную дозу противоядия и дать его девочке и брякнул то, что в нормальном состоянии никогда не стал бы обсуждать с ребёнком:

- Почему нельзя изменить? Если кто-то женится на твоей маме и удочерит тебя, ты обретёшь родовое имя.

Стало совсем плохо. Он, боясь испугать дитя, из последних сил перебросил непослушное тело на диван. Посидит тут минутку, без риска свалиться на пол, как со стула, и пойдёт за противоядием.

Посидел. Упал. Хорошо, что на диван. Лицо девочки приблизилось вплотную. Она, словно и не видела, что с ним. Продолжила разговор. Наивно:

- Если вы так добры, декан, как я вижу... То, может, вы и женитесь на моей маме?

Или ему почудился этот бред?.. Кажется, он даже пробормотал, что это бред... А девочка наклонилась к самому его лицу и прошептала:

- А если ты не добрый... А мы с тобой знаем, что ты не добрый... Думай, пока отдыхаешь, что за всё приходится отвечать. За чужие слёзы тоже.

- Ты права,- прошептал Дамиан и закрыл глаза.

Глава 12.

Если бы Лариди видел, что творила его юная подружка тем днём в академии, он неминуемо зашёлся бы в диком восторге и воскликнул что-то вроде того:

- Да! Да! Только Тайная Канцелярия! Только карьера шпиона! Ты рождена для неё!

Для чего была, на самом деле, рождена Мэйлин, не мог знать ещё никто. Но то, что она вела себя в высшей степени толково и бесстрастно, это факт. И нервы у неё были... Стальные канаты позавидуют...

Она ловко выбралась из больницы. Так, что её не заметил никто. Поделилась силами с лианой тукмар. Бедняжка порадовалась, когда из земли показалось целых четыре новых побега. Приходить снова "в гости" хищное самирское растение, правда, не приглашало и с облегчением рассталось со страшной девочкой.

Затем Йли пришлось терпеть нотации сестры и вымаливать её прощение. Пообещать, что "лекарские штучки" она на ней практиковать больше не будет. Что ж... Конечно, не будет, раз обещала. Если понадобится, придумает что-то новое.

А после, вечером, был весёлый ужин в домике ректора. Мэй выдержала его стоически. Притворялась, конечно. И жалела, что эта история испортила ей настроение, и такой прекрасный вечер. Готовилась к