Женщины вокруг Наполеона - Гертруда Кирхейзен

В десять часов вечера 19 Вантоза (9 марта 1796 года) произошло гражданское бракосочетание Наполеона Бонапарта с Жозефиной де-Богарне, урожденной Ташер де-ла-Пажери, в ратуше второго парижского округа, в бывшем дворце маркизов де-Галле де-Мондрагон [13] . Исполнилась, наконец, заветная мечта Наполеона: Жозефина де-Богарне стала его женой.

Накануне этого дня у адвоката Рагидо в присутствии гражданина Лемаруа, адъютанта Наполеона, был составлен брачный контракт. Рагидо был тот самый нотариус, у которого произошел следующий маленький эпизод: когда однажды Жозефина в сопровождении своего будущего мужа пришла к Рагидо, чтобы спросить у него совета, стоит ли ей выходить замуж за генерала Бонапарта, он категорически отсоветовал ей связывать свою судьбу с человеком, у которого не было ничего, кроме его шпаги. «Маленький, неизвестный офицер без всякой будущности! – пренебрежительно добавил он. – Лучше уж выйти замуж за какого-нибудь поставщика». Все это слышал «маленький генерал», потому что дверь из кабинета в переднюю была неплотно притворена. Когда Жозефина вышла из кабинета, он сказал только, что этот адвокат кажется ему дельным малым и что он впредь будет поручать ему свои дела. И он сдержал свое слово.

В брачном контракте молодой супруг не заявил никакого имущества, кроме своей одежды и военного вооружения. Тем не менее он обеспечивал своей жене на случай своей смерти пожизненную пенсию в 1500 франков ежемесячно, по всей вероятности, в надежде на свою счастливую звезду. Он назвался генералом внутренней армии, хотя уже со 2 марта был назначен главнокомандующим итальянской армией.

Этим еще не исчерпывались все неправильности, допущенные в брачном контракте Наполеона. Жозефина, которой уже было почти тридцать три года, заявила, что она родилась 23 июня 1767 года. Таким образом, она сделала себя моложе на четыре года. Наполеон, со своей стороны, по-видимому, считал себя слишком молодым для двадцатидевятилетней женщины и набавил себе полтора года, заявив дату своего рождения 5 января 1768 года. Внешность, таким образом, была соблюдена. Справок же относительно верности этих показаний не было сделано ни на Корсике, ни на Мартинике. Что этим неверным показанием относительно ее возраста Жозефина давала позднее, во время развода, опасное оружие в руки ее противников, эта мысль тогда, конечно, совершенно не приходила ей в голову. Наполеон сам говорил на острове Св. Елены, когда речь зашла об его первом браке: «Бедная Жозефина этим самым создавала себе серьезные неприятности, потому что в силу одного этого факта наш брак мог бы быть впоследствии объявлен недействительным». Кроме того, среди свидетелей был один несовершеннолетний, а именно двадцатилетний капитан Лемаруа. Другими свидетелями были Барра, Тальен и некто Кальмеле, старинный знакомый Жозефины. Молодой супруг дрожащей от волнения рукой подписался под брачным контрактом: «Napolione Buonaparte».

В тот же самый день Наполеон переехал в дом своей жены на улице Шантерен. По его тогдашнему положению это помещение было для него очень шикарным. Из сада несколько ступеней вели в продолговатую, уставленную зеркалами переднюю, по бокам которой справа и слева помещались выложенный мозаиковыми плитами будуар и маленькая рабочая комната. В конце коридора в первом этаже находился салон с двумя боковыми дверями в сад. Из коридора лестница вела наверх, в интимные покои, состоявшие из салона и еще двух комнат. Одна из этих комнат была сплошь уставлена зеркалами и служила спальней. Рядом с ней находилась прелестная уборная, стены которой были разрисованы птицами и цветами.

Что в этих комнатах не вся мебель была в соответствии с элегантными притязаниями всего жилища, что то здесь, то там кое-чего не хватало, что иногда кажущееся богатство хозяйки компрометировалось какой-нибудь потертой или ветхой вещью, – всего этого генерал Бонапарт не видел и не замечал. Он видел только блеск и роскошь. И даже если бы он мог под этим кажущимся блеском усмотреть проступающую бедность, то и это было бы ему все равно. Он ведь женился на Жозефине не ради ее богатства, а ради нее самой. Она, которая вот тут стояла перед ним в розовом шелковом платье, мягко облегавшем ее стройный стан, – она была теперь его, вся его! Страстным движением привлек он ее к себе, горячо прижались его губы к ее устам, к ее шее, ее плечам. Его лицо коснулось маленького медальона, висевшего на ее шее на тоненькой цепочке – его свадебный подарок! В медальоне были выгравированы слова: «Au destin!»

Счастье Наполеона было бы совершенно полным, если бы комнатная собачка Жозефины, «противный Фортюне», не занимала своего места на шелковом одеяле в постели своей госпожи. «Полюбуйтесь, пожалуйста, на этого господина, – сказал однажды Наполеон писателю Арно, указывая на Фортюне, – он занимал постель мадам, когда я на ней женился. И мне объявили коротко и ясно, что либо я должен спать в другом месте, либо помириться с ним. Это было не очень-то приятно. Приходилось или покориться, или отступить. И любимчик был менее уступчив, чем я». И действительно, Фортюне даже укусил за ногу молодого новобрачного. И все-таки Наполеон охотно переносил эту маленькую неприятность, потому что так хотела Жозефина. Впоследствии он даже примирился с собачонкой, что видно из его письма от 17 июля 1796 года, посланного из Мармироло, в котором он писал Жозефине: «Миллионы поцелуев тебе, а также и Фортюне, хоть он и гадкий».

Только немногие часы были предоставлены Наполеону судьбой для любовного наслаждения. После двух дней его совместной жизни с Жозефиной раздался призывный звук походной трубы. Убитый горем, прощается он с ней, со своей боготворимой женой. Но он расстается с ней с уверенностью в сердце, что он совершит великое, что он вырвет у нее крик восхищения. Быть любимым Жозефиной, быть предметом ее восхищения кажется ему величайшим счастьем, высшей славой. Он уезжает. Сладкие воспоминания сопровождают его. Мысленно он видит Жозефину в зеркальной комнате на улице Шантерен, видит ее нежные плечи, ее стройное тело, ее милую головку и «покрывает все эти прелести тысячами поцелуев».

Прежде всего он направил свой путь в Марсель, к своей матери, о которой он постоянно говорил с величайшей нежностью. Только теперь сообщил он ей о своей женитьбе на виконтессе де-Богарне. Летиция не одобрила этого брака: невестка казалась ей слишком стара для ее сына. Ей куда было бы приятнее, если бы он женился на молоденькой Дезире. И ее, свою прежнюю невесту, он тоже посетил в Марселе, чтобы лично испросить у нее прощения за тот удар, который он нанес ей своей женитьбой. Затем он отправился в Ниццу, где находился генеральный штаб итальянской армии. И 26 марта 1796 года молодой генерал двинулся навстречу славе, которая ожидала в Италии его и его солдат.