Ричард Длинные Руки – властелин трех замков - Гай Орловский

Пес поглядывал на меня неодобрительно, на предыдущем дворе пахло вкуснее. Выбрав стол в таком же стратегически важном месте, чтобы видеть всех и вся, я заказал себе вина, к которому не притронулся, осматривал зал, а пес залез под стол и стал ждать падающих кусков мяса, а еще лучше – мозговых косточек. За соседним столом гудят, как шмели, чем-то встревоженные скотоводы, крепкие плечистые ребята, но абсолютно непригодные к приключениям, дальше трое странных типов, одеты неплохо, под плащами угадываются ножи и короткие мечи.

И лишь в противоположном от меня углу сидит угрюмый плечистый солдат, может быть, и не солдат, но мне показался именно бывалым солдатом: жилистый, с коротко обрезанными волосами, грубое обветренное лицо, широкая грудь с выпуклыми мышцами и длинные руки. Он невесело смотрел в кружку с элем, взгляд мрачный, немного тоскующий. Пышные усы печально повисли, я подозвал пробегающего парнишку, дал монетку и велел отнести на стол к усачу кувшин вина.

– Какого, ваша милость?.. Есть фальское, ринское…

Я покачал головой.

– Простого. Не стоит баловать рядового.

Я попробовал отхлебнуть вина, едва не выплюнул обратно, походит на испорченный уксус. Когда усачу поставили вино, он что-то спросил, парнишка указал в мою сторону. Усач бросил быстрый взгляд, рука его сграбастала кувшин и кружку.

Усач приблизился, во взгляде подозрение. Я молча указал на свободное место напротив. Он сел, взгляд мгновенно охватил и мой кувшин с дорогим вином, и по-царски зажаренного гуся.

– Чем обязан? – спросил он хрипловатым голосом, глаза у него оказались светлые, холодноватые, но лицо мне понравилось: суровое и добротное, если можно так сказать, умело слепленное, не пожалели материала на кости, на скулы, на мощные надбровные дуги. Квадратная челюсть, глубокие складки, но мелких морщин нет, да и откуда им взяться на такой выдубленной коже.

– Мне нужен крепкий солдат, – объяснил я. – Так уж получилось, что мне навязали в спутницы одну молодую особу женского пола. Я пообещал доставить ее в целости в земли герцога Нурменга.

Он буркнул:

– Это близко.

– Да, – согласился я, – однако и девица не горит желанием туда попасть, и нашлись люди, что хотели бы девицу умыкнуть…

Он хмыкнул:

– И что же?

– Мне нужен человек, – объяснил я, – кто сменял бы меня на страже, когда заночуем у костра. Со мной едет еще один, но я ему не доверяю. А третий так вовсе не человек, а монах.

Он подумал, сказал медленно:

– Если будем только вдвоем, то это десять серебряных монет…

Он замолчал, в глазах сомнение, готов торговаться, сбросить, но я лишь кивнул.

– Хорошо. Ты прав, двое – маловато. Можешь подыскать еще одного по своему выбору. За ту же цену.

Он впервые улыбнулся.

– Сторгую за пять. Нагрузка все-таки поменьше… Меня зовут Альдер.

Я выложил на стол пятнадцать серебряных монет.

– Конь у тебя есть?

– Нет, но оружие в порядке.

– Что?

– Меч, топор, два ножа, еще кираса и железная шапка.

Я бросил на стол золотой.

– Купи коня. Не скупись, подбери хорошего.

Он кивнул с самым серьезным видом.

– Не сомневайтесь. Когда от коня порой зависит жизнь… А что, девицу хотят умыкнуть очень серьезно?

– Очень, – согласился я. – Идиоты. Я бы ее сам отдал, да еще приплатил бы, но… пообещал довезти, куда денешься.

Он задумался, я уж решил, что хочет отказаться или повысить цену, но он лишь поинтересовался:

– Тогда и для второго коня?

– Да. Но предупреди, что дело вообще-то опасное.

Он смотрел на меня прищурившись.

– Но вы-то взялись?

Я поморщился, развел руками.

– Дело в том, что я – рыцарь…

Он понимающе покивал, мол, это то же самое, что написать на груди «Дурак» крупными буквами и расхаживать по улицам, а то и добавить: «Люди! Плюйте на меня».

– Рыцарь – это хорошо… наверное. Но как случилось, что вы… по-простому? Или доспехи пришлось отдать? Слыхал я, что у вас, благородных, такой обычай: отдавать доспехи и коня победителю.

Я ухмыльнулся.

– Просто не хочу драться с каждым болваном, возомнившим, что его дама сердца – самая дамистая. Доспехи у меня в мешке, а меч стараюсь не вынимать из ножен… лезвие уж очень заметное.

Он снова слушал внимательно, смотрел, оценивал, а улыбнулся уже почти дружелюбно.

– Если так, то вы не дурак, ваша милость. Хоть и рыцарь. Драться за дело – достойно, а по пустякам, как рыцари, – последняя дурь. Когда война – бьемся, так надо, а когда ее нет… разве ж за баб стоит?

Я объяснил, куда утром явиться, он допил и ушел, сразу повеселевший, с прямой спиной, настоящий ветеран, что хоть и спустил с себя все, но оружие при нем, что выручило снова. Уже не в бою.

– Вылезай, – велел я Бобику. – Здесь тебе ничего не обломится.

Он вылез и посмотрел на меня с таким укором, что мне, как Чехову, стало ужасно стыдно.

Глава 9

Клотар сидел за столом, удобно расположившись спиной к стене, а лицом ко входу, характерная посадка для мужчин, столешница заставлена широкими тарелками, глубокими мисками, там же высится кувшин и три медных кубка. Брат Кадфаэль скромно сидит на другой стороне, а моя тарелка с ювелирной точностью стоит на вершине невидимого треугольника с абсолютно равными сторонами.

Они молча смотрели, как пес влез под стол, завозился там, устраиваясь, печально вздохнул и лег, громыхнув костями.

– А где извозчик? – спросил я. – Кучер? Ну, в смысле, водитель коней?

– Понес леди Женевьеве блюдо в номер, – объяснил брат Кадфаэль. – Он очень вежливый, хоть с виду не очень…

– Просто холуй, – буркнул Клотар.

– Он очень добрый…

Я отмахнулся.

– Понятно, понятно. Люди-дикари: на лицо ужасные, добрые внутри…

Я взялся резать мясо, стараясь не слишком явно присматриваться к Клотару, с кем до этого мы оба держались как на противоположных концах невидимой веревки и оба мечтали ее удлинить еще больше.

В просторном зале, где достаточно крепких мужчин, он выглядит, однако, как матерый волчище среди дворовых псов. Рослый, все в том же синем кафтане поверх стальной кирасы, коротко срезанные волосы обнажают толстую, как ствол дерева, шею, лицо будто высечено из серого камня, глаза стали еще ближе один к другому, зато широкий рот теперь шире, что я считал вообще невообразимым. Сейчас он откусывает такие ломти мяса, что я разделил бы на два десятка ломтиков, если бы в моих руках были нож и вилка. А так, конечно, я отстану от него не очень уж…

Я проглотил первый кус мяса, пересилил себя и сказал Клотару:

– У тебя нет причин меня обожать. Я тоже от тебя не в восторге… хотя, конечно, расправился ты с разбойниками просто великолепно!.. Так что давай не будем выказывать друг другу чрезмерной любви, но и не будем ничего такого, что помешает доставить леди Женевьеву… по адресу.