Цветок виселицы - Маргит Сандему

И Суль? Он так и не знал, была ли здесь Суль. Ходили слухи…

Если бы Ульвхедин не был одурманен своим отваром, он никогда бы не пришел сюда. Прав он был в тот раз, когда признался самому себе, что, победив болотных жителей, уже выполнил свое предназначение.

Будь он в здравом уме и твердой памяти, он не оставил бы своих юных спутников одних во власти приворотного зелья. Но там внизу, на стоянке, он был не способен думать ни о чем, им владело лишь одно желание. — найти для Дана могилу Тенгеля Злого.

Он считал, что совершает благородный поступок. Ради того, чтобы помочь молодому гению, Ульвхедин был готов даже пожертвовать собой…

Он медленно шел по открытому склону, по которому в свое время, судя по всему, бежал Колгрим. Над ним нависали скалы, за которые цеплялись березы. Колгрим мог выбежать из-за любой из этих скал.

Ульвхедину предстояло осмотреть большое пространство.

Чем выше он поднимался, тем медленнее становились его шаги. В душе у него зародился смутный страх, чувство опасности становилось все острее.

Вернись, Ульвхедин, вернись!

Чепуха, разве он своими заклинаниями не загнал обратно в землю болотных жителей? Испугает ли его после этого какой-то жалкий призрак Тенгеля Злого?

Ульвхедин остановился и посмотрел на вершины.

И снова ему почудилось, что некая грозная сила не довольна их вторжением в долину. И это неудивительно. Двое из них, непрошенных гостей, несли на себе проклятие, обладали колдовскими способностями. Впрочем, Ингрид не представляла опасности для этой силы, зато он сам… Его мощи достанет на то, чтобы пробудить к жизни дремлющее в долине зло!

Под действием выпитого отвара Ульвхедин сделался слишком самоуверенным и безрассудным.

Вернись, Ульвхедин, вернись!

Вдруг он понял, что эти слова произнес не он. Его внутренний слух улавливал чужие голоса. Кто-то именно так отозвался на его просьбу оказать ему помощь и поддержку. Но его мозг был слишком затуманен, чтобы внять предостережению.

Ульвхедин был уже высоко над долиной, но карабкался еще выше среди берез и скал. Он чутьем угадывал зловещие предупреждения, но уже не от доброжелателей: какая-то темная сила бдительно охраняла то, чего не смел коснуться ни один смертный.

Но что именно? Котел? Могилу? Или и то, и другое?

Этого Ульвхедин так и не узнал, у него внезапно перехватило дыхание. Он завернул за скалу и… кровь отхлынула у него от сердца, он едва не потерял сознание.

Перед ним стоял призрак. Вернее, это были отвратительные останки того, кто некогда, по-видимому, был человеком. Ульвхедин никогда в жизни не испытывал такого омерзения.

Ему вспомнилось описание Тенгеля Злого, сделанное Калебом со слов Колгрима: «Не человек, не зверь и не дух: маленький, пепельно-серый, с острыми глазками и гнутым хищным носом, похожим на клюв». Почти так же описывала его Суль Тенгелю Доброму: «маленькая головка, пальцы, как когти…»

Но одно дело — услышать, другое — увидеть собственными глазами. Никакие слова не могли передать истинный облик этого исчадия ада.

Ульвхедин мгновенно понял, что все его заклинания тут бессильны. Он не мог загнать в землю это жуткое существо или отправиться на поиски его могилы. Потому что и могилы-то у него никакой не было, Ульвхедин вдруг только сейчас это осознал.

Ему оставалось одно.

Он повернулся и побежал так, как не бегал никогда в жизни. Но он был не одинок: ему помогала некая таинственная сила, которая благоволила к нему. Ветки и кочки уступали ему дорогу, вниз по склону его будто несли чьи-то руки. Однако Ульвхедин чувствовал, что призрак собирается с силами, чтобы броситься за ним в погоню. Это был даже не призрак, а неосязаемый сгусток зла, обитавшего там, наверху.

Его нельзя было причислить ни к людям, ни к выходцам из загробного мира. Он был олицетворенным представлением о Зле!

Но Ульвхедин чувствовал, что дух Тенгеля Злого — а это был именно он — боялся его, и, вероятно, не без оснований.

«Видно, мы, по своему недомыслию, чем-то вызвали его недовольство, — думал Ульвхедин на бегу. — Как же мы могли оказаться такими недальновидными? Суль, видела его, будучи маленькой девочкой. Колгриму было четырнадцать, и он вряд ли представлял опасность для Тенгеля. Но я? Ингрид? Знает ли он об Ингрид? Безусловно. Он наверняка отметил ее присутствие в долине, и ему это не понравилось».

Почти спустившись к подножию, Ульвхедин почувствовал, что Тенгель Злой, оставшийся на вершине горы, зашевелился и двинулся вниз. У Ульвхедина как будто выросли крылья.

Что же такое Тенгель совершил, чтобы стать таким? Продал душу дьяволу? Знать бы точно… Ульвхедину казалось, что объяснение заключается в чем-то другом.

Вот только в чем? Он как будто прикоснулся к загадочным основам жизни, о которых людям, даже отмеченным печатью дьявола, знать не дано.

Ульвхедин вдруг понял, что Тенгель Злой не охраняет ни могилу, ни котел. Столкнувшись с ним на миг на вершине горы, Ульвхедин ясно почувствовал, что у него вовсе нет могилы. Нигде.

Уже почти у самой стоянки он встретил Дана и Ингрид, которые спешили ему навстречу.

— Мы увидели тебя… — начал Дан.

— Назад! — крикнул им Ульвхедин. — Бежим! Мы должны сейчас же убраться отсюда!

— Но ведь еще не рассвело!

Ульвхедин почти силой повернул их обратно.

— Быстрее! Нельзя терять ни минуты! Тенгель Злой преследует нас! Если он нас догонит, нам конец. Это даже не призрак, это скопище злобных помыслов, которые распространяются по всей долине.

Они побежали к стоянке. Собирая в спешке свои вещи, Дан сказал:

— Те, кто видели его здесь, Суль, Колгрим и Тарье, расстались с жизнью. Но мы не можем потерять тебя, Ульвхедин! Надо немедленно покинуть эту проклятую долину!

— Если мы выберемся отсюда, мы спасены. Тенгель Злой или его мысли не выходят за пределы своего магического пространства.

— Будем надеяться, что ты прав. — Ингрид побежала, Дан и Ульвхедин побежали следом за ней.

У самого выхода из долины Ингрид тоже почуяла за спиной опасность. Она закричала от страха.

Дан и Ульвхедин подхватили ее под руки и потащили за собой. Они бросились в бурную реку, не тратя времени на поиски узкой полоски земли, по которой могли бы пройти или проползти. Течение было сильное, и они позволили ему нести себя. Ульвхедин и Дан не спускали глаз с Ингрид, но она неплохо справлялась и сама, — когда долина скрылась из глаз, ей стало спокойнее.

Река сузилась, плыть по ней было уже невозможно. Им пришлось выбраться на один из берегов. На этот раз им было легче, они знали, что туннель проходим и, кроме того, их гнал вперед страх.

Когда страх слегка отступил, Дан спросил сквозь прерывистые дыхание: