Франкенштейн: Мертвый город - Дин Кунц

Обычный пистолет и два запасных магазина казались неадекватным вооружением против врага, с которым они столкнулись, кем бы он ни был. То, что скрывалось за событиями в Рэйнбоу Фоллс, не объяснялось ни обычной криминальной деятельностью, ни терроризмом известных до этого типов.

Как будто мысленно вернувшись в детство, в смятения и тревоги дошкольника, Фрост посмотрел вниз на ноги, находящиеся в нескольких дюймах от каймы стеганого одеяла и подумал, а что если под кроватью находится что-нибудь враждебное. Там, где никогда прежде не было буки или тролля, или чего-нибудь похожего на ведьму, теперь могло находиться нечто более загадочное и даже более реальное, чем любая угроза из рассказов-страшилок.

Чары детской робости захватили его всего на секунду и были разрушены извещением о настоящей угрозе. Из темноты примыкающей ванной комнаты, через полуоткрытую дверь в неподвижность главной спальни донесся звук, похожий на десятки настойчивых шепчущих голосов.

Глава 18

Когда Девкалион перевернул «Тойоту Секвойя» на крышу, переднее пассажирское боковое окно разбилось. Мэйсон Моррелл отказался покинуть перевернутый внедорожник, и великан изобразил намерение разбить также и лобовое стекло и вытащить сопротивляющегося воина из автомобиля, хотел он этого или нет.

Сэмми Чакраберти убедил Девкалиона дать ему договориться с талантом прямого эфира. Он просунул руку через разбитое окно, выдвинул кнопку замка и открыл пассажирскую дверь. Используя ногу в качестве метлы, сметя битое стекло, сверкающее в снегу, он стал на руки и колени и заполз в «Секвойю».

На четвереньках на потолке перевернутого внедорожника он смотрел на Мэйсона под необычным углом. Ведущий ток-шоу висел вниз головой в водительском сидении. На самом деле он не был подвешен, потому что не нашел времени натянуть на себя ремень безопасности, такова была его жажда завести двигатель и покинуть это место. Он сохранял свое положение, крепко держась за руль и зацепившись пятками ботинок за сиденье, как мог. Из двух мужчин у Мэйсона голова находилась ближе к потолку. Сэмми смотрел вниз на лицо друга, когда положение внедорожника говорило, что он должен бы смотреть вверх.

Единственный свет, голубоватое свечение фонарей автостоянки, просачивался через расположенные внизу окна опрокинутого автомобиля. Воздух был холодным и пах новой автомобильной кожей и ароматным лосьоном после бритья Мэйсона. За исключением их дыхания, единственными звуками были щелчки, толчки и постукивания «Секвойи», приспосабливающейся к новым, нетрадиционным отношениям с мостовой.

— Мне так жаль, что это случилось, — сказал Сэмми.

Голос Мэйсона звучал скорее покорно, чем обиженно:

— В этом не было необходимости.

— Возможно, не было, но это случилось. Станция заплатит за ремонт.

— В этом ты весь, но это не поможет Уоррену. Уоррен пролетает.

— Помню, — сказал Сэмми. — Уоррен Снайдер мертв. И существо, которое выглядело как Уоррен, тоже мертво, эти странные внутренности по всему полу. Так что теперь я чувствую ответственность.

Не глядя на Сэмми, Мэйсон торжественно заявил:

— Мы все умрем.

— Я в это не верю, — сказал Сэмми.

— Ну, зато верю я.

— Я тебе этого не говорил, — признался Сэмми, — но у меня большие планы на тебя и твое шоу.

— Это конец света. Не будет никакого радио после конца света.

— Это не конец света. Это национальный кризис, и все. Если мы сплотимся, если защитим станцию и расскажем о том, что здесь происходит, то можем очень быстро все исправить. Я всегда был оптимистом, ты это знаешь, и мой оптимизм всегда оправдывался.

— Ты не просто оптимист. Ты сумасшедший.

— Я не сумасшедший, — сказал Сэмми. — Я американец. Эй, ты тоже американец. Где твой дух «я могу»? Слушай, у меня в планах расширить формат твоего шоу, сделать его более эмоционально глубоким, действительно позволить тебе раскрыть крылья. А еще я хочу более широко его рекламировать. С твоим талантом и моей собачьей решимостью мы можем поднять это шоу на региональный уровень, затем национальный, не пять других станций, а сотни. Ты будешь мужской копией доктора Лауры[38]. Ты можешь стать более человечным доктором Филом[39].

— Я не доктор.

— Доктор, если я об этом скажу. Так работает радио.

Несколько снежинок кружились за выбитым окном и танцевали, опираясь на их морозное дыхание.

Сэмми замерз. И потолок с крупной решеткой давил на его костлявые колени. Необычный угол заставлял его чувствовать, что он в одном из тех перевернутых вверх дном снов в фильме «Начало»[40]. Но он улыбался и хлопал Мэйсона по руке, как можно более дружески, как будто говоря: «Я здесь ради тебя».

Наклонив голову вперед, скосив глаза вниз и в сторону, чтобы лучше видеть своего руководителя программы, Мэйсон сказал:

— Из-за того, что я высокий и сложен, как футбольная звезда, люди думают, что я сильный. Я не сильный, Сэмми. Я не думаю, что достаточно сильный, чтобы противостоять давлению национального объединения.

— Я достаточно сильный для нас двоих, — заверил его Сэмми. — И ты слышал свой голос? Тембр, естественная реверберация, отборная дикция — Мэйсон, это дар. Ты не можешь растрачивать такой талант.

— Ну, не знаю, — засомневался Мэйсон. — Иногда я думаю, что мой голос писклявый.

— Верь мне, здоровяк. Слушай, если бы ты делал одно из тех шоу о летающих тарелках, параллельных мирах и секретных цивилизациях на дне моря — ну, тогда у тебя бы ничего не вышло из того, что мы должны сделать сегодня ночью. Каждый бы подумал, что это обычная шутка. Но твое шоу более глубокое, люди впускают тебя в свои жизни, целиком и полностью, они верят тебе, они следуют твоим советам, они восхищаются тобой. Они любят тебя, Мэйсон. Ты — друг своих слушателей. Они считают тебя частью своей семьи. Если ты скажешь своим слушателям, что монстры, созданные в какой-то лаборатории, способные сойти за людей, захватывают Рэйнбоу Фоллс, они тебе поверят. Они не поверят моему голосу. У меня голос, как у тощего ребенка.

Ведущий ток-шоу закрыл глаза и долго висел — или держался — вниз головой в тишине, как большая испуганная летучая мышь. Затем сказал:

— Они меня любят?

— Они обожают тебя.

— Я попробую сделать, что смогу. Я правда попробую им помочь.

— Поэтому они тебя и обожают.

— Это громадная ответственность — давать советы.

— Это так. Я знаю. Думаю, это будет изнурительно. Но ты очень выносливый человек.

— Я всегда боюсь, что кто-то из них поймет что-то из того, что я сказал, неправильно.