Наедине с герцогом - Софи Барнс

Энтони замер как громом пораженный. Заявление леди Дифорд поистине изумляло, поскольку это значило, что… Он не был уверен в том, что именно это значило, за исключением того, что у мисс Смит каким-то образом оказалось бальное платье, некогда принадлежавшее леди Маргарет. Неужели она где-то его нашла? Или украла? Или леди Маргарет когда-то сама его ей отдала? Все эти вопросы требовали ответов.

Что касается Дифордов, то Энтони понимал их отчаяние. Они потеряли дочь, которую уже давным-давно мысленно похоронили, а тут получили доказательство того, что она жива и как-то связана с мисс Смит. Он обязан ее найти, не только ради себя, но и ради них. А еще она сказала…

– Я не знаю точно, где она живет, но, судя по нашему разговору, полагаю, что недалеко. Я сделаю все возможное, чтобы ее найти.

– Благодарю вас, ваша светлость, – произнес лорд Дифорд. Его голос задрожал, и герцогу стало ясно, насколько это важно для него.

Леди Дифорд была не в силах говорить и лишь кивнула в знак благодарности.

– А сейчас прошу меня простить, у меня чрезвычайно важное дело. – И, обращаясь к своему зятю, Энтони добавил: – Хантли, ты распорядишься, чтобы лорду и леди Дифорд принесли что-нибудь выпить?

– Разумеется, – ответил Хантли, подзывая лакея, а сам Энтони отправился в противоположном направлении, отчаянно надеясь, что состояние леди Ребекки не ухудшилось за время его отсутствия.

Только бы врач приехал поскорее.

Глава 9

Юбка мешала идти, когда Изабелла спешила по тропинке к своему дому. Дорога была долгой и утомительной (несмотря на то что Изабелла жила в Моксли, до Кингсборо-Холла было целых три с половиной километра). Девушка сбросила туфли и ускорила шаг. Она привыкла ходить пешком, но не в совершенно непригодном для ходьбы вечернем платье.

Среди ночи раздался топот приближающихся лошадей. Изабелла поспешила к обочине дороги и присела в надежде, что ее никто не заметит. Через мгновение мимо нее промчался экипаж – скорее всего, увозя с бала гостей. Она сама поспешно покинула праздник и к тому же нарушила приличия, поскольку не попрощалась с хозяевами этого изумительного вечера, в особенности после того, как ей позволено было остаться, хотя все знали, что она незваная гостья.

Но разве у нее был выбор? Когда к Изабелле подошла пожилая пара и начала расспрашивать ее о платье, девушка испугалась. Им хотелось знать, кто она такая, откуда родом, кто ее родители, а в особенности где она взяла это платье. Изабелла не могла ответить на их вопросы, не выдав себя и не предав своих близких.

Боже мой, мать никогда бы не простила ее, если бы эта пожилая пара постучала к ним в дверь, требуя объяснений. Миссис Чилкотт произносила слово «аристократ» с особым ударением на последнем слоге. Ее бы унизили их обвинения. А эти люди наверняка стали бы ее обвинять, и хотя Изабелла знала, что они ошиблись, приняв ее платье за наряд своей дочери, сами они верили в свои предположения – она видела это по их глазам.

В таком случае в процесс поиска, без сомнения, включится и герцог. Тогда он узнает, кто она такая и в каком жалком домишке живет. Одна мысль об этом была невыносимой. Лучше уж никогда больше не видеть его, чтобы не уронить себя в глазах его светлости, чтобы не видеть правду. Его уверенность в том, что они смогут быть вместе, не оправдалась. Вместе им не быть никогда.

С тяжелым сердцем и ноющей болью в ногах Изабелла вернулась домой и вошла в сад через заднюю калитку. Она намеренно оставила окно в кухне приоткрытым. Изабелла толкнула его и влезла в дом. Окошко было узким, да и она была не самой костлявой девушкой на свете, но тем не менее ей удалось протиснуться. Изабелла осторожно встала на кухонный стол. Марджори хватил бы удар, если бы она это увидела – служанка постоянно что-то терла и мыла, и девушке не поздоровилось бы, если бы Марджори узнала, что там, где она готовит еду для семьи Чилкотт, стояли грязные ноги.

Продумав все заранее и понимая, что, когда она вернется с бала, будет уже темно, Изабелла приготовила миску с мыльной водой и поставила ее у стола. Девушка взяла заблаговременно положенную тряпку, намочила ее, отжала и быстро вытерла все следы, которые Марджори могла бы обнаружить утром. Потом Изабелла взяла туфли и покинула кухню.

Оказавшись в коридоре, девушка стала пробираться в свою спальню, но тут ее внимание привлекла серебристая полоска света, которая пробивалась из-под двери гостиной. Изабелла застыла. Ее сердце неистово билось в груди. Дома не спали, а это означало одно – ее исчезновение не осталось незамеченным, ведь обычно ее родители никогда не ложились спать так поздно.

Девушка застыла, думая о том, что ее ждет. Она могла либо уйти тем же путем, каким пришла, либо рискнуть и следовать дальше. Если ее никто не заметит, она может проснуться утром и заявить, что ей не спалось и она отправилась прогуляться, – на это трудно будет что-либо возразить.

Изабелла вздохнула и медленно, на цыпочках, пошла вперед. Шаг… второй… Раздался скрип. Изабелла замерла на полпути. Она оказалась как раз у двери гостиной. Сердце колотилось у нее в груди, ноги дрожали. А потом случилось самое страшное: она чихнула. Послышались шаги, дверь гостиной распахнулась. На пороге стояла мать Изабеллы и смотрела на нее с таким осуждением, на какое способны только родители. В ту же секунду Изабелле больше всего на свете захотелось убежать из дому без оглядки. Но холодный взгляд матери удержал ее от дальнейшего непослушания, заставил войти в гостиную и молча сесть.

Мать закрыла за ней дверь.

– Подобного поведения я от тебя не ожидала, – упрекнула она. Ее голос резал воздух, словно нож. Мать умела быть нежной и любящей, но когда злилась – была страшна; ее голос был зловеще-спокойным, но взгляд казался ледяным.

– Прости меня, мама, я…

– Ты хотя бы понимаешь, как я волновалась? С тобой могло случиться все, что угодно, но ты все-таки решила тайком выскользнуть из дома, не думая ни о ком, кроме себя самой. Даже твоя сестра, которая беззаветно предана тебе, отказалась, когда я ее разбудила, признаться, где ты, хотя, глядя на тебя, я догадываюсь, где ты была. Изабелла, я готова задушить вас обеих за столь безрассудный поступок, прямо этим платьем.

– Ничего более подходящего я не нашла, – пробормотала Изабелла, чувствуя себя просто отвратительно из-за того, что ей пришлось обмануть мать. Но, несмотря на неприятную ситуацию, в которой оказалась девушка, любопытство взяло верх и она поинтересовалась:

– Не могу понять, где ты взяла такое шикарное платье. Как ты… Я хочу сказать, оно, наверное, дорогое.

Мать на мгновение прикрыла глаза, а когда вновь посмотрела на Изабеллу, они заблестели. Во взгляде миссис Чилкотт появилось что-то настолько пронзительное, что у Изабеллы захватило дух.