Зарубежный криминальынй роман. М. Спиллейн, В. Каннинг - Микки Спиллейн

— Я ничего не думаю. Я только говорю, что видел ее в последний раз, когда она вернулась в город, и помню, что к этому времени они уже разбежались с Серво. А думать — мне вообще незачем думать о ней. Может, и в городе, кто ее знает.

— Как она выглядела в тот раз?

— Она была испугана.

— Опиши ее.

— Попробую, — он прищурился, задумавшись. — Когда она была с Серво, трезвой ее почти не видели. И в тот раз она, похоже, была с похмелья. Глаза красные. Волосы… О, у нее прекрасные волосы. Вы видели пажей на картинках? Вот и у нее они так же спадали на плечи и завивались внутрь и вверх. А цвет — как золото. В остальном так себе, средненькая. Вы бы, наверное, добавили, что она хорошо сложена, но мне не довелось видеть ее прелести.

— О’кей, — сказал я, — давай предположим, что она осталась в городе. Где она могла бы спрятаться?

— Ну, прежде всего она должна была бы выкрасить волосы. Найти работу здесь не трудно: можно устроиться, к примеру, прачкой и жить в меблированных комнатах. Если особенно не высовываться, то никто тебя не найдет. Я знаю парочку ребят, которые прятались в городе, одного из них искало даже ФБР, но они спокойно отсиделись и потом слиняли отсюда.

— Понятно. Еще один вопрос. Почему она порвала с Серво?

Джек хмуро поглядел на меня, как будто у него заболел зуб.

— Ты задаешь чертовски трудные вопросы.

— Так ты знаешь?

— У меня хорошая память и неплохое воображение. Я просто складываю, два плюс два, понимаете? Если во время ваших разборок с Серво всплывет мое имя, Линкастл осиротеет без меня. А мне здесь в общем-то нравится.

— Не волнуйся, — успокоил его я, — о тебе никто не узнает.

— Ну что ж, тогда я скажу тебе, что я думаю. Запомни, я только предполагаю. Ленни знает, как вести себя с бабами. Он обращается с ними хорошо, пока они ему не надоели. Только вот надоедают они ему очень быстро, и он отделывается от них. Им это не нравится, ведь жизнь была слишком красива, когда Ленни платил за нее. Некоторые пытаются шантажировать его. Всякого, поди, насмотрелись. Он преподносит им хороший урок, и они быстро схватывают, что Ленни им не по зубам, если они хотят сохранить свои собственные зубы, а вместе с ними и голову. Ухватываете мою мысль?

— Да. Так где бы такая, как Вера, закончила, так сказать, свою карьеру?

Он неуверенно пожал плечами.

— Да, наверное, как и всякая другая. Она проститутка. Серво она отдавала свое тело, после Серво она будет продавать его.

— Серво имеет отношение к домам, где это делается?

— Нет. Это Линкастл, а не Нью-Йорк. Они сами по себе, платят регулярно копам, и те смотрят на них сквозь пальцы. Только кто будет крутить любовь в этих клоповниках, когда в городе столько дамочек, приехавших поразвлечься? А в заведениях одни отбросы.

— Мне нужна рекомендация, чтобы попасть туда?

Джек усмехнулся, допил кофе и поставил чашку.

— Иди в сто седьмой дом по Элм-стрит. Скажи бабенке, которая там живет, что ты от меня. Тебя впустят, — он опять улыбнулся. — Или давайте я вас представлю.

— Как-нибудь справлюсь, — сказал я.

— Уверен, у тебя отлично получится.

Я выудил доллар из кармана и встал. Джек забрал банкноты со стола. Я показал на них пальцем.

— Когда расплатишься в отеле, возьми себе, что останется.

— Хорошо, спасибо. Если понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. Может, что и разнюхаю для вас.

— Отлично.

Джек ушел, а я на несколько минут задержался, покупая сигареты, потом вернулся в машину.

Сегодня я собирался познакомиться со своей биографией, или, точнее, с биографией Джони.

Это не отняло много времени. Я начал с архива городского совета и выяснил, что я родился девятого декабря 1917 года, потерял родителей, когда учился в средней школе, и был законно усыновлен дядей-холостяком, который умер, пока я воевал за океаном. Я проверил регистрационные карточки моей семьи и выяснил, где мы жили. Потом поехал в библиотеку, порылся в газетах и узнал, что вместе с несколькими сотнями других я записался в армию после нападения на Пирл-Харбор, прошел подготовку в тренировочном лагере на Юге, был приписан к OCS и отправлен за океан.

Я заучил все детали, и если кто-нибудь вдруг попросил бы меня рассказать биографию, я бы не хлопал беспомощно глазами.

На этот раз мне не пришло в голову покурить на ступеньках лестницы. Я воспользовался запасным выходом, прошел по аллее за библиотекой, юркнул в машину и вырулил на главную улицу.

Наскоро перекусив, в пятнадцать минут третьего я позвонил Логану. В его голосе, как мне показалось, звенела какая-то подозрительная веселость. Он хотел встретиться со мной на стоянке около кегельбана в западной части города.

Я легко нашел условленное место, подъехал к ограде и заглушил двигатель. Прошло две минуты, его машина вывернула из-за поворота. Через несколько секунд он сидел рядом со мной.

— Есть новости? — спросил я.

— Куча. — Он как-то странно посмотрел на меня.

— Ты выяснил, кто были те, из карьера?

— Нет… Зато я выяснил, кто ты.

Он сунул руку в боковой карман и достал конверт. Я ждал, пока он вытаскивал из него несколько газетных вырезок и сложенную афишку.

— Взгляни, — сказал он.

Я развернул афишку. На ней я увидел свою фотографию, под которой было написано, что меня зовут Джордж Вильсон, что я разыскиваюсь за вооруженное ограбление и убийство. Примеры в полицейской ориентировке совпадали с моими вплоть до количества зубов и тембра голоса.

Глава 7

— Где ты достал это? — Ничего лучшего мне не пришло в голову.

— Наша захолустная газетенка имеет большой архив. Читай до конца.

Я дочитал. Я держал в руках список преступлений, в которых подозревался, причем с указанием числа, когда они были совершены. Последнее датировалось примерно тремя неделями раньше того дня, в который я потерял память. Я сунул бумаги в конверт и протянул его Логану. Я чувствовал себя как существо, которому следовало ползать, а оно вбило себе в голову, что имеет право ходить.

— Что ты собираешься делать с этим?

Он смотрел в окно.

— Не знаю. Честно, не знаю. Ты сам понимаешь: тебя разыскивают.

— Я могу отмазаться от этого.

— Да, твои отпечатки. Ты можешь отмазаться, так как никому не удастся идентифицировать их. Ты избежишь ответственности, если свалишь все на настоящего Джони Макбрайда. Он мертв. Ему все равно.

— Пошел к черту!

— Я просто рассуждаю вслух.

— Рассуждай о чем-нибудь другом.

— Хорошо, я скажу тебе кое-что. Я не только раскопал твою фотографию, но и проверил твой рассказ. Все, что ты сказал мне, подтверждается компанией, на которую ты работал. Может, ты был черт знает каким ублюдком до несчастного случая. Но тот человек умер — вместе с умершей памятью. Вполне возможно, что теперь ты совершенно другая личность, и нет необходимости тащить тебя к ответу за то, что сделал тот, прежний Вильсон.

Я повернул к нему голову и улыбнулся. Наверное, со стороны моя улыбка казалась нарисованной.

— Спасибо, приятель. А что ты будешь делать, если ко мне вернется память?

— Давай подождем, пока это случится.

— Ты думаешь, я скажу тебе об этом?

— Нет.

— Не обманывайся на мой счет. Я не пойду делать публичное заявление в том, что виновен в убийстве.

— Ты дурак, Джони. У тебя уже сейчас есть такая возможность. — Логан насмешливо хмыкнул. — Хотя будет занятно, если тебя повесят за убийство Минноу, а не за те, которые совершил ты.

— О, все равно будет считаться, что справедливость восторжествовала. — Я похлопал его по оттопырившемуся карману. — Линдс знает обо всем этом?

Логан покачал головой.

— Он очень хочет, чтобы ты был Джони Макбрайдом. Ты окажешься в большей безопасности, если оставить его в неведении.

— Рано или поздно ты не выдержишь, Логан. Ты ведь все-таки репортер, а если ты настоящий репортер, ничего не удержит тебя от искушения взорвать маленькую бомбочку.

Он коротко кивнул.

— Ничего, кроме перспективы взорвать весь город. — Он медленно повернулся и пристально смотрел на меня. — Я уничтожу эти документы. Я буду ждать, Джони.

Я достаточно хороший репортер, чтобы учуять, что пахнет жареным, и я уже чую, что в городе запахло, сильно запахло жареным. Не дави на меня, понимаешь?

— Отлично понимаю. Как насчет Веры Вест?

— Никаких следов. Словно в воду канула. Я связывался в Вашингтоне с моим другом из Отдела общественной безопасности. Если она на службе, то ничего не было переведено на ее счет.

— А мои друзья, пытавшиеся шлепнуть меня?

— Полиция взяла след, но это все, что мне известно. Если они и работали на кого-нибудь здесь, в Линкастле, то не оставили никаких подтверждений этому.

— Что-то еще должно случиться, — сказал я. — Их было трое, и один сбежал, унеся рассказ домой. Они попытаются еще разок. Если это произойдет, я позвоню тебе.