(Не)чистый Минск - Катя Глинистая

— Не знаю, нашла у бабушки, когда чердак разбирала, положила в карман кофты и забыла, — пожала плечами Юля. — А сегодня закинула в стирку вещи, кулон вывалился и забил слив машинки, так мастер сказал, когда вытащил его. — Она небрежно сунула вещицу в карман пальто. — Так что, мать, проверяй карманы перед стиркой, чтобы не затопить соседей.

— Могла бы и позвонить, между прочим, — буркнула Саша, но скорее для виду, она не могла долго злиться, тем более на лучшую подругу.

— Прости, — широко улыбнулась та. — А я тебе шоколадку принесла. — Юля просияла и полезла в сумку. — Подержи-ка. — Она принялась выкладывать из небольшой тканевой котомки предметы в поисках угощения. В руках у Саши оказались спутанные наушники, кошелек и блокнот. — Нашла! — победно воскликнула хозяйка сумки и извлекла из ее недр плитку молочного шоколада.

— Ладно, ты прощена, — засмеялась Саша, забрав сладость. — Что-то новенькое нарисовала? — Она потрясла в воздухе небольшим блокнотом на резинке, который Юля всегда таскала с собой, чтобы делать в нем эскизы.

— Да… дома покажу, — попыталась отмахнуться однокашница, но при этом вид у нее был слегка напряженный. — Ничего особенного…

Ромашкина сразу поняла — особенное в новом рисунке точно есть. Она остановилась под фонарем у самой воды и с интересом раскрыла блокнот.

— Недурно, — рассматривала она изображение красивой длинноволосой девы в старомодном платье.

— Она мне снится уже несколько ночей подряд с тех пор, как я из деревни вернулась, — призналась Юля.

— Наверное, хотела, чтобы ты ее нарисовала, — засмеялась Саша и захлопнула скетчбук.

Юля неожиданно серьезно покачала головой.

— Нет, она хочет чего-то другого, только я не могу понять, чего именно.

— В смысле? — нахмурились Ромашка. — Я же пошутила, не воспринимай всерьез, это просто твое воображение.

— Ты слышала? — встрепенулась подруга.

— Что? — Саша напрягла слух, но ничего не уловила, кроме шелеста шин вдалеке и шороха опавших листьев, которые ветер туда-сюда носил по набережной.

— Кто-то шептал как будто? — неуверенно предположила Юля. — Ай! — Она отскочила от воды, задев подругу. Та от неожиданности выронила блокнот, который чудом не упал в воду, и тоже сделала несколько шагов от берега.

— Ты чего?!

Юля так широко раскрыла глаза, что стали видны белки вокруг ее голубых радужек. Она попятилась от воды еще дальше и, схватив Сашу за руку, потянула ее.

— Пойдем отсюда! — воскликнула она. — Скорее!

— Да ты можешь нормально объяснить-то? — не сдавалась Ромашкина. — Твой скетчбук! — Девушка обернулась, чтобы забрать блокнот, но на том месте, куда он только что упал, его не оказалось. Не могло же его ветром сдуть, он слишком тяжелый, думала она, позволяя тянуть себя в направлении дома.

— Плевать на него! — Юля запыхалась от быстрой ходьбы.

Саше передалась ее тревога. От воды веяло таким холодом, как будто перед ними разверзлись ворота в вечную зиму, а тени снова стали казаться неестественными, чересчур вытянутыми и как будто живыми.

Все фонари возле воды вдруг моргнули и в один миг погасли. Беглянки дружно пискнули и, уже не таясь, припустили вперед, к спасительной четырехэтажке.

* * *

— Чего ты так испугалась?

Саша хозяйничала в старенькой кухне своей съемной квартиры. Покосившиеся дверцы на шкафчиках, которым явно было раза в два больше, чем их временной хозяйке, скрипели громче, чем колени столетней старухи. Теперь, когда одногруппницы находились в теплом и светлом помещении, где закипал чайник и пахло горячими бутербродами из микроволновки, можно было сделать вид, что полчаса назад ничего не случилось, они вовсе не бежали сломя голову через сквер, чтобы оказаться подальше от страшного места.

Юля долго молчала. Подруга поставила перед ней белую кружку с синей надписью «Александра», в которую бросила дешевый чайный пакетик и залила кипятком. Саша привезла ее с собой из родного города, себе же взяла хозяйскую кружку. С посудой здесь было негусто, но Ромашке обычно хватало. Что ей, одинокой студентке, нужно?

Они сидели на шатких табуретках, которые, как и все в этой маленькой однокомнатной квартирке, нуждались в замене. И все же здесь было хорошо, они обе были в безопасности. Теперь позорный побег вызывал лишь жгучее чувство стыда.

Юля внимательно вглядывалась в кружку, макая пакетик в чай, как будто собиралась рыбачить. Она хмурилась все сильнее, пока наконец не выдала очень тихо, почти шепотом:

— Меня что-то за ногу схватило…

— Что-то? — переспросила Саша. — Что-то типа чего? Крокодила? — Она усмехнулась.

Подруга обиженно посмотрела на нее.

— Очень смешно.

— А ты знаешь, что в Свислочи когда-то действительно видели крокодила? — воодушевилась Саша, но Юля ее перебила:

— Я тоже об этом читала! Это был никакой не крокодил, а его чучело, которое какие-то шутники выкрали из музея и бросили в реку. К тому же сегодня это точно был не крокодил, а… — Она осеклась, как будто о чем-то думала, а потом покачала головой:

— Неважно, ты сочтешь меня сумасшедшей.

— Нет уж, говори. — Саша упрямо скрестила руки на груди. — Напугала до полусмерти меня, будь добра объясни, почему мы бежали из сквера, как будто за нами черти гнались?

— Мне показалось, что это была рука. Человеческая.

Последнее слово девушка произнесла шепотом, как будто боялась, что обладатель конечности подслушивает ее.

— От воды до парапета метра полтора, а то и все два, — с сомнением заметила Ромашкина. — Это должна быть очень длинная рука, если ты больше ничего не видела.

— Ну вот, — вздохнула Юля, — я же говорила, что ты не поверишь…

— Я просто пытаюсь разобраться. Давай по порядку. Помнишь, ты спросила у меня, слышу ли я что-то? Что в этот момент тебя насторожило?

— Какой-то голос, не знаю… как будто шептал кто-то или говорил себе под нос. Тихо так, почти неслышно. — У Юли заметно поднялись волоски на руках.

Саша почувствовала, как и ее накрывает волна страха. Это был вовсе не тот животный ужас, который она испытала, пока они бежали от сквера к ее дому, но его отголоски. Она обняла себя за плечи, пытаясь унять неприятный озноб. Рассудок говорил, что в такое время года никто не рискнет залезть в Свислочь для купания, да