Баллада о проклятой любви - Стефани Гарбер

– Это не похищение, – проворчал Джекс. – На берегу множество острых камней, о которые ты запросто порежешь ноги. По-твоему, лучше вернуться к вампирам, истекая кровью?

– Я не собираюсь туда возвращаться, – хрипло выдавила Эванджелина, все еще жадно глотая ртом воздух.

– Никому не хочется идти к вампирам, но Аполлон продолжит охотиться, пока не убьет тебя.

Сделав еще один глубокий вдох, Эванджелина спросила:

– Если ты и правда не проклинал его, быть может, ты остановишь его при помощи своей силы?

– Нет. – Влажная грудь Джекса прижималась к ее спине, пока они медленно пробирались по пляжу, удаляясь от воды. – Проклятие спадет, когда Лучник убьет добычу. Но… – Он замешкался. С кончиков золотистых волос стекали ручейки, оставлявшие влажные дорожки на его лице. – У каждого проклятия есть… обходной путь. Если ты откроешь Арку Доблестей, то сможешь снять это заклятие с Аполлона.

Эванджелина с подозрением прищурила глаза. Джекс сказал ей практически то же, что и Хаос, но…

– Какое совпадение.

– Ты все неверно поняла. – В голосе Джекса звучало напряжение. – Арку Доблестей никто не открывал вот уже тысячи лет, поскольку сделать это почти невозможно. Если бы существовал другой способ снять проклятие с Аполлона и при этом сохранить тебе жизнь, я бы непременно им воспользовался. Даже если ты согласишься открыть арку, нет никакой гарантии, что Аполлон не убьет тебя раньше. Проклятие Лучника не освободит его, пока ты не умрешь.

Эванджелине хотелось поспорить. Она ненавидела саму мысль о том, что ей придется в чем-то уступить Джексу. Но с каждым его поступком ей становилось все труднее верить, что он и правда подверг ее столь ужасной опасности. И особенно трудно это было сделать, когда она чувствовала неистовое биение его сердца. Совсем как у нее.

Но если Джекс не лгал, если в самом деле не причастен к проклятью Аполлона, значит, это сделал кто-то другой.

Эта мысль привела ее в чувство.

Эванджелина вспомнила последнего человека, который совсем недавно пытался убить и ее, и Аполлона. Тиберий. Насколько она знала, что он был заперт в Башне и даже не подозревал, что его брат жив. Поэтому Эванджелина сомневалась, он причастен к проклятию Лучника. Но, возможно, это сделал кто-то из членов Протектората.

О Протекторате ей было мало что известно. Он считался секретным обществом, в существование которого почти никто не верил. Но Эванджелина знала, что главная цель этого общества – не позволить кому бы то ни было открыть Арку Доблестей. И именно поэтому Тиберий пытался ее убить.

Эванджелина не ведала, сколько человек состояло в Протекторате. Вполне возможно, среди них были и те, кто хорошо осведомлен о ее роли ключа. Хотя если они и правда хотели избавиться от нее, то достаточно было просто убить Аполлона, наложив на него зеркальное проклятие. Эванджелина не видела логики во всех этих действиях. Разве что зеркальное проклятие наложил кто-то еще, но это тоже казалось маловероятным.

– Нужно расспросить стражников, которые охраняли Аполлона.

– Я уже сделал это, пока ты спала, – ответил Джекс. – Они утверждают, что к нему никто не приходил, кроме нас с тобой.

– А если им стерли память? – Эванджелина тут же подумала о Марисоль, которая оказалось злобной ведьмой. Но она не знала, что Аполлон жив.

– Сомневаюсь, что кто-то вмешивался в воспоминания. – Джекс покачал головой. – На мой взгляд, Аполлона прокляли еще до того, как он был отравлен. На балу присутствовало немало ревнивых девиц и расстроенных родителей, чьи надежды выгодно пристроить дочерей обернулись крахом.

– Думаешь, все дело в этом? – Эванджелина удивленно посмотрела на него.

С золотистых волос Джекса стекали, игриво мерцая в лунном свете, капельки воды. Даже после прыжка со скалы и падения в ледяные воды он все еще выглядел как безжалостный сказочный герой – сверженный принц, не желавший сдаваться на волю судьбы.

– Я думаю, это уже неважно. Искать того, кто проклял Аполлона, – пустая трата времени. Это не поможет нам снять проклятие. Никто не знает, как это сделать. Единственный способ спасти и тебя, и Аполлона – открыть Арку Доблестей.

Некоторое время Эванджелина разглядывала суровое выражение его лица. Она не собиралась доверять ему, но больше не считала, что именно Джекс проклял Аполлона.

– Мог ли это сделать Хаос?

– Нет, – быстро ответил Джекс. – Хаос никогда бы не поставил под угрозу твою жизнь. Он бы не стал рисковать еще одним ключом.

– Что? Ты сказал «еще одним ключом»?

Джекс скривил губы в мрачной усмешке:

– А ты думала, что единственная в своем роде?

Эванджелина ничего не ответила. На самом деле именно так она и думала.

– Хаос рассказывал, что последняя девушка, оказавшаяся ключом, продержалась дольше всех, – произнес Джекс. – Ей удалось добыть один из утраченных камней Арки Доблестей, но потом члены Протектората отрубили ей голову.

Эванджелина и так продрогла и дрожала после их полуночного купания, но в эту секунду она почувствовала себя особенно хрупкой и уязвимой, словно из железа превратилась в тончайшее стекло, готовое разбиться от малейшего дуновения ветра.

14

В ту ночь Люк появился в постели Эванджелины. Молодой человек лежал на боку, прядка каштановых волос прикрывала один глаз, а губы были растянуты в озорной улыбке, словно он впервые в жизни пробрался в девичью спальню.

– Здравствуй, Эва.

Она попыталась отодвинуться от него, но тело ее не слушалось.

Люк обнажил острые белоснежные клыки, а в следующее мгновение вонзился в горло Эванджелины, вспарывая нежную кожу, и начал с жадностью пить ее кровь. Он пил и пил, издавая стоны удовольствия, пока Эванджелина кричала от боли… а затем сон резко сменился другим.

Она снова оказалась в лесу, листья хрустели под ее босыми ногами, а туман окутывал обнаженные плечи. Укусов на ее шее больше не было, но, как только она заметила Аполлона, восседающего на белой лошади, вся кровь прилила к голове.

Внезапно в сердце Эванджелины вонзилась стрела, разрывая его на части. Тело обмякло, но ее подхватили чьи-то руки.

Руки Джекса. Он бережно укрыл ее в своих прохладных объятиях.

– Я держу тебя, – прошептал он. Его голос звучал так ласково и нежно, совсем не похоже на Джекса, и Эванджелина сразу поняла, что это всего лишь сон. Ее удивило то, каким приятным он оказался. Как спокойно она чувствовала себя рядом с Джексом.

Эванджелина отправилась на Великолепный Север в поисках любви. Но что, если ей просто хотелось избежать одиночества и не стать затворницей, не познавшей силу искренних чувств? Она всегда боялась стать человеком, который может исчезнуть, и никто этого даже не