Шаг за рубеж - Ксен Крас

– Ох, да прекрати, – по-прежнему, не принимая слова дикаря всерьез, махнул рукой Райан. Он поворачивался вместе с неприятелем, чтобы не позволить безумцу напасть на него сзади – мало ли что творится у этого народа в голове? – Я бы не стал над вами смеяться, вы спасли мне жизнь. И убери свой костяной огрызок. Что за дикарство?

– Дикарство? Огрызок?! Это оружие дал мне мой отец! А ему его отец, а ему…

– Я понял, это наследство, и ты им очень дорожишь. У меня тоже есть то, что мне перешло от моего отца, а ему – от предков, и я тоже очень дорожу этим. Не надо было называть твой кинжал огрызком, – извинился правитель, но дикарь не понял его попыток и рассердился еще больше.

Саиррганг бросился на лорда, яростно, быстро, ловко. Его прыжок был похож на бросок ядовитой змеи, готовой ужалить недруга, но из-за Амадинллин, которая была безоружна и хотела предотвратить драку, темнокожий замедлился.

Райан схватил нападающего за руку с кинжалом, а второй ударил в живот, благо выходцы из Новых Земель предпочитали носить лишь вареную кожу. Плечо заныло от такого обращения, и лорд почувствовал металлический запах. Впрочем, ничего серьезного, рано или поздно рана затянется. Главное, не позволить наделать в себе новых отверстий.

Теперь Амадинллин бросилась на защиту сородича и, когда лорд отшвырнул того, поспешила помочь темнокожему подняться. Форест тоже приблизился и склонился над мужчиной. Он подобрал костяной кинжал, который выпал из разжавшихся пальцев противника, и протянул зачинщику драки:

– Я не хотел смеяться над вами, и мне жаль, если кто-то это делал. Надо мной тоже иногда смеялись, особенно раньше, но я не бросался на каждого с кулаками. Если хочешь найти своего вождя, запомни, что на лордов нападать нельзя, даже если они будут смеяться. У меня было мало людей с собой, и почти всех убили, но у других будут с собой войска. А на их землях защищать лорда будут все. Здесь совсем другие законы, и мы по-другому говорим.

Саиррганг схватил кинжал и прижал его к груди. Он уже пришел в себя и смотрел на лорда не столько с яростью, сколько с интересом. Райан ожидал, что ему придется снова обороняться, а дикарь, судя по всему – что нож скорее воткнут в него, чем отдадут просто так.

Амадинллин помогла мужчине подняться и что-то спросила на чужом языке. Темнокожий кивнул.

– Саиррганг слышал смех в поселении у большой воды, там, куда нас привезла пузатая лодка, – пояснила женщина. – Он слышал его весь путь. Когда мы подходили к разным людям, если находили их. В нас показывали пальцем и смеялись. Те, которые живы. Большинство было мертвыми, в ограбленных и вырезанных селениях. Потому и злится, он не любит, когда над ним смеются. Он вызвался провожать меня сам, плыть в Другие земли, к чужакам. В Доме из камней он прекрасный воин, он охраняет дом и вожаков. Он хорошо защищается от набегов, знает, как обороняться. От тех, кто противится мирной жизни с Жестокими людьми, но не умеет защищаться от злых языков. Мне тоже не нравится здесь. Пока мы шли до птичника, меня дважды хотели купить, три раза спросили, где мой хозяин, и много раз смеялись. Я с Жестокими людьми и почитателями Древневышсцев долго, часто имею дела. Я привыкла. Саиррганг делает свою работу только в Доме из камней, вокруг него, и там над ним не смеются.

– Так чего ж ты взяла в поход тех, кто не знает, как себя вести?

– Ты сказал, что никто не должен узнать и подумать на тебя. Железный человек может навлечь на тебя мысли, много Железных людей и подавно. Но кто свяжет тех, кто живет по ту сторону большого соленого моря и тебя?

Форест вздохнул. Нет, женщина в чем-то была права, в ее поступках прослеживалась логика. Райан и в самом деле волновался, чтобы никто не прознал о связи Амадинллин и Фореста, но лишь потому, что опасался за нее и ее спутников. Он предполагал, что женщина отправится с рыцарями и воинами, которые уже бывали в Ферстленде или достаточно о нем наслышаны, ведь их лиц никто не знает, а у большинства произношение подходящее скорее югу или западу. Людей Райана в них явно бы никто не признал.

– Но я не думал, что… Амадинллин, ты думаешь иначе, мне сложно привыкнуть к этому. Я благодарен тебе и твоим друзьям за помощь. Теперь Клейс все узнает! Я должен встретиться со своими людьми, осталось не так много времени, может, мы найдем, где скрыться, пока брат не отправит войско.

– Твой человек умирает, – напомнила женщина лорду. – Он не переживет похода.

– Мы можем сделать ему носилки. Его можно нести, а когда ему полегчает, он сможет ехать верхом.

– Ему не полегчает. Твой человек не переживет похода. Мы должны его…

– Нет! Нет, ни в коем случае! Он выживет, а мы поможем ему. Мы с сиром Далгом сможем нести его.

– Мы проводим вас, – Амадинллин не спрашивала, а утверждала.

Райану нравилась ее решимость, а трепет, воспитанность и мягкость он терпел и принимал с благодарностью только от одной женщины – от дочери. Но после событий на турнире в землях Старскаев иногда жалел, что его хрупкий отпрыск чрезмерно мил и добр и совершенно не способен самостоятельно себя защищать.

– Но вы же искали своего вождя.

– Мы продолжаем его поиски. Духи ведут меня, и пока наш с тобой путь един. После, когда мне укажут иную дорогу, я покину тебя, Райан-вождь, но не сегодня. Мы поможем нести твоего человека, и наша защита тебе пригодится.

И как бы ни хотел Форест отказаться от этого, разумом он понимал, что Амадинллин оказывает ему большую услугу. Он не представлял, как справится без помощи.

Лагерь свернули в считаные минуты, кострища закидали землей, из палок, тряпок, веток и веревок соорудили носилки, листья и мох должны были сделать их немного мягче, хоть и несколько тяжелее. Более женщина не возвращалась к вопросу убийства раненого, но всего через полдня пути Форест понял, что погорячился. Похоже, эти духи говорили дикарке много того, чего сам Райан не мог предсказать.

Воин чувствовал себя только хуже с каждым часом, его хрипы терзали правителя не меньше, чем уже пережитые смерти. Поход замедлялся из-за раненого, то и дело приходилось останавливаться, когда тому становилось еще хуже. До вечера они преодолели только