Rucciя - Шамиль Идиатуллин

Зашибись, растерянно подумал Евсютин. Точно пристукну маразматика старого.

Старый маразматик успокаивающе похлопал Володю по руке и сказал:

– Володенька, как договорились – давай по своей тематике вкратце за весь период и особо – за последний месяц.

– Слушаюсь, – сказал Евсютин с облегчением, еще раз мельком подумал, какая же Фимыч скрытная крыса, и принялся докладывать.

Придорогин слушал очень внимательно, чуть наклонив голову набок и сцепив пальцы на колене. Прикладная психология, кажется, учила, что такая поза не слишком льстит собеседнику, но Володе было не до психологии, и даже не до прикладов. Сначала он ожидал подвоха – не чаем же его поить выдернули, должна быть какая-то подляна, – потому слова подбирал осторожно и аккуратно. И старался не шепелявить – водилось за ним такое. Потом расслабился, увлекся – тут Придорогин и встрял.

– А что же вы про Холлингсуорка не рассказываете?

Володя недоуменно помолчал секунду, потом сказал:

– Олег Игоревич, Холлингсуорк на нашем горизонте уже года два как не показывается.

– Правильно делает, – с короткой улыбкой заметил Придорогин. – Его так приложили, что теперь ему осталось только книжки писать, «Моя борьба за русскую демократию». Я так понимаю, Холлингсуорка именно вы вели и доказательную базу комплектовали?

– Зачем я? – совсем растерялся Евсютин. – Я так, опером был.

– Да ладно, опером, – сказал президент, глядя на казанца с неприкрытой симпатией. – Я же читал и ваши отчеты, и рапорта вашего начальства. Сработали классно. Это, если честно, образцовый уровень, хоть сейчас в учебник. Ладно, прошу прощения, что перебил. Продолжайте.

– Да уже практически все, – пробормотал Евсютин, чувствуя, как горят проклятые уши, и как Придорогин с Ефимычем прекрасно это видят.

– А резюме? – осведомился Придорогин.

– Резюме? Резюме такое. За последний месяц из-за обострения отношений Татарстана с федеральным центром намечается активность ряда разведок, в первую очередь американской и французской. Пока, по нашим данным, они используют дистанционные методы, однако не исключено резкое форсирование их деятельности в Поволжье. Но гораздо более серьезными представляются попытки международных исламских организаций воспользоваться сложившимся положением и укрепить свое влияние в регионе. В связи с этим я уже подготовил и направил нашим кураторам, – Володя глянул на Фимыча, тот благосклонно покивал, – ряд отчетов, в которых указал на смену тактики: теперь эмиссары действуют от имени не ваххабитов, а представителей традиционного для татар ханафитского мазхаба. При этом происходит подмена понятий – так что как бы мирные ханафиты в арабском прочтении становятся фундаменталистами покруче салафитов. Но еще раз при этом арабы негласно поддерживают отлучение нашей нефти от мирового рынка. Поэтому надеяться на серьезные пропагандистские успехи в любой точке России им, я думаю, невозможно. Это доказывают и собранные нами данные о настроениях как широких слоев населения и основных СМИ, с которыми у нас налажены тесные контакты, так и наиболее радикальных групп: элиты, националов и духовенства. Они ограничиваются как максимум риторикой, резких движений не делают и, как сказать… авансов никому не дают. Наверное, все.

– Все? Прекрасно, – сказал Придорогин голосом, ничего прекрасного не сулившим. – А в остальном, прекрасная маркиза. Ваххабиты, ханафиты, мы Европы не боимся. А то, что у вас под носом турецкая и американская сеть действует? Это бесплатно, без авансов?

– Какая сеть? – тихо спросил Евсютин.

– Агентурная сеть, сеть влияния, товарищ капитан. Фамилии, явки, пароли назвать? – вежливо поинтересовался Придорогин.

Евсютин молчал, лихорадочно пытаясь сообразить, в чем дело. Придорогин некоторое время давил его взглядом, потом аккуратно взял со стола чашку, понес ко рту, на полдороге передумал и со стуком вернул сосуд на место.

– Пол-европейского департамента ЦРУ! – рявкнул он. – Французы, немцы, турки, эстонцы, прости господи! Все шпионское поголовье вокруг Казани пасется, Магдиев на английском уже лучше, чем на русском говорит, скоро Госдеп свое представительство в Казанском кремле откроет, а мы ваххабитов боимся. У вас что, бородами все глаза затерло? – Придорогин воткнул бешеные зрачки в лицо собеседника.

Евсютин молчал. И не потому, что стеснялся спорить с начальством – просто поводов пока для спора не было. Можно, было, в принципе, напомнить, что сам Придорогин вслед за Путиным взлелеял жупел ваххабизма и умело сделал из пожилой саудийской доктрины, одной из многих, символ мирового терроризма. И только поэтому, честно говоря, Володя и его коллеги, которым все богословские разборки были по суворовскому барабану, честно зубрили статьи из энциклопедии «Ислам» и учились видеть штатного врага за каждой неопрятной бородой, за которой еще 20—30 лет назад скрывались потенциальные союзники, противостоящие неоколониализму и империализму.

Активизация ЦРУ и европейских разведок тоже была заплесневевшей новостью – они никогда не оставляли без внимания Татарстан, бывший узлом всесоюзной оборонной сети, а заодно – потенциальным очагом национальной напряженности. То обстоятельство, что потенциальный очаг никак не превращался в кинетический, шпионов не обескураживало. Капля камень точит – последние полвека доказали, что умелое воздействие мирового сообщества на самую стабильную страну рано или поздно лишает ее всякой стабильности, превращая в стреляющее и воняющее на полпланеты пепелище.

А эстонский шпион, проявившийся в Казани в конце прошлого года и сходу попытавшийся вербануть пару ребят из издательства управления делами президента Татарстана, вообще давно стал всероссийской легендой – благодаря как раз Евсютину, который тогда всю московскую командировку надоедал лубянским коллегам приветствием: «Простти-ии-те, я нне слишкомм пыстрро гавваррю-у?»

Поняв, что ответа не дождется, Придорогин продолжил уже тоном ниже – словно устав от тупости подчиненных:

– Я не знаю, что такое ханафиты, – так, да? – но я немножко знаю, что такое нормальная европейская школа политической разведки. Володя, тебе лучше, чем мне, известно, что военные секреты наши на хрен никому не нужны, казанские по крайней мере. Не кипятись, я не про корейцев с китайцами сейчас говорю. Нормальные профи из НТР давно не воруют чужие технологии, а гнобят их – руками политиков. Им додавить нас надо. Ладно, не делай такое утомленное лицо, знаю, что ты в курсе. А то, что помощники вашего Магдиева бабки от америкосов получают на постоянной основе, тоже в курсе?

– Олег Игоревич, об этом я докладывал, – побледнев, сказал Володя. Он действительно еще пару лет назад нашел расписки, согласно которым по меньшей мере два бессменных советника Магдиева, по политике и юридическим вопросам, регулярно получали деньги от фондов, официально поддерживаемых Госдепом, а неофициально ЦРУ. Пустяк, по 2—3 тысячи долларов раз в полгода – но ведь ни за что, за какие-то консультации. В принципе, этих расписок было достаточно, чтобы порвать советников на звезды, а самого Магдиева – крепко помять. Но тогда Фимыч, санкционировавший было утечку в СМИ, после консультаций с собственным начальством сказал «Пока не надо» и принял оригиналы расписок на вечное хранение. А теперь, выходит, Володя мог оказаться крайним.

По счастью, не смог. Придорогин посмотрел на Фимыча, тот неторопливо кивнул.

– Докладывал, ну и молодец, – сказал президент. – А с газетами у вас что за фигня творится? Говоришь, контакты налажены? Это от слова «лажа», что ли?

Володя всем видом изобразил недоуменное внимание.

– Вот «Наше все» – что за газета?

Евсютин коротко объяснил.

– Видно, что деловая. Ты в курсе, что публикации в ней – звено оперативной цепочки, которую ЦРУ строит?

Евсютин, похолодев, снова принял недоуменный вид, стараясь не коситься на Фимыча.

– Не дергайся, я не про «Ожидание интервенции» говорю. Хотя с этим вашим самодеятельным Апокалипсисом тоже надо бы разобраться, – суховато усмехнувшись, сказал Придорогин и выразительно посмотрел на Василия Ефимовича (тот кротко улыбнулся в ответ и подпер пухлую щеку ладошкой). – Вот смотри, – он достал из лежавшей на полу рядом с креслом папочки несколько листков. Это нам сообщают в начале апреля: «Предварительные переговоры американской разведки с представителями татарской элиты приостановлены из-за того, что оперативник, действующий под крышей торгпредства США в Москве, желает убедиться в серьезности сил, стоящих за собеседником. Собеседники договорились, что подтвердить их должно появление в одной из двух ежедневных республиканских газет статьи на тему жилищной ипотеки, в которой обязательно должна быть фраза, содержащая слова „Кабинет министров“, „содействовать“ и „наболевший жилищный вопрос“». Дальше здесь про другое. А вот «Наше все» от 12 апреля, статья «Ответ на квартирный вопрос», автор – Гаяз Замалетдинов, управляющий банком «Казкоминвест». Последнее предложение: «Специалисты в области недвижимости уверены, что программа ипотечного кредитования строительства, принятая Кабинетом министров Республики Татарстан, будет содействовать скорейшему решению наболевшего кредитного вопроса». Нормально, да? – спросил Придорогин, аккуратно укладывая листочки в папочку.