Сатир и Муза - Андрей Афантов

2003 год, 10 июня, вторник, день.

Алексея накопилось много вопросов к руководству, и он обрадовался, когда Кирюхин вызвал его сам. В дверях его кабинета Звонарёв столкнулся с Романенко и Карповой. Его сердце болезненно кольнула ревность, но Ольга улыбнулась ему так радостно, что Лёша чуть не забыл, зачем пришёл.

– Мне будет удобно начать сразу, – заявил Кирюхин, не здороваясь и отметая тем самым сомнения Алексея. «Видимо, он решил, что я пришёл за бонусом для моих людей», – разгадал босса Алёша и про себя улыбнулся. Обсуждать такие щекотливые вопросы, как бонусы, следовало только будучи уверенным в хорошем настроении Кирюхина. – Вам слово, Ольга Викторовна!

Банк с каждым годом менялся к лучшему, и Ольга, наблюдавшая за его отчётностью в целом, не могла скрыть удовлетворение. Отчасти она считала этот успех своей заслугой. И это её самомнение сквозило в том докладе, с которым она сейчас выступала, сидя на мягком кожаном диване, скрестив свои точёные ножки. Звонарёв слушал её и гадал, в чём его роль здесь и сейчас? Обычно хозяин не обсуждал с ним стратегические вопросы.

Ещё пару лет назад прибыль от «чернухи» была основной статьёй доходов банка. Но сейчас деятельность «людей Ник-Ника» стабильно сместилась на третье место по эффективности. Первые места делили между собой кредитное управление и департамент, который возглавлял её любимый Звонарёв. И хотя она искренне желала ему успеха, сообщала, что доход, приносимый портфелем ценных бумаг, не был стабилен и рассчитывать на него в бизнес-планировании неразумно. А если выделить форексные доходы Звонарёва (четвёртое место), то процентные доходы кредитчиков уверенно доминировали последние три квартала.

– Наконец-то! – бросил удовлетворённую реплику Кирюхин. – Так надоело строить банк на «чернухе» и валютных спекуляциях!

– Тем не менее, – продолжил монолог Карповой Романенко, он был довольно мрачноватым субъектом, худой, одного роста с Алексеем и не намного его старше. Он довольно долго, ссутулившись, молчаливо бродил по банку, «разглядывая бизнес-процессы». И этим представлял собой загадку для всего персонала. – Мы обязаны исходить из пессимистичного сценария развития событий. В последнее время мы решили сделать упор на развитии автокредитования. Оно короче ипотечного и длиннее потребительских кредитов в торговых точках. Ваша задача, Алексей, подумать над следующей идеей. Первое. Совместно с кредитным управлением автокредиты нужно стандартизировать по максимуму, чтобы «в случае чего», – Романенко многозначительно понизил голос до печальной ноты, – этот портфель кредитов можно было бы легко переуступить по цессии [27] .

Чем стандартнее кредиты, тем легче их уступить одним скопом.

– Не понял, а причём тут я? – пробурчал Алексей, устав любоваться Олиными коленками.

– Кроме цессии существует ещё один, не самый плохой сценарий. Это – второе. Пул стандартных автокредитов можно выделить в обеспечение облигационного займа. Мы ещё ни разу не выпускали облигаций. Такой шаг будет полезен для нашей рыночной репутации, симпатично разнообразит пассивную часть нашего баланса. Выпуск этих облигаций будете готовить вы. И сопровождать его во время «жизни», – так Романенко назвал период обращения облигаций до их погашения.

– Ликвидность этих бумаг на вторичном рынке [28] сделает ненужной цессию.

– Теперь понял, – но голос Алексея звучал неуверенно.

– Не унывайте, Алексей, – вмешался Кирюхин. – Все мы чему-то всё время учимся. Вы человек неглупый, справитесь!

– Хорошо, – Звонарёв счёл нужным улыбнуться своим собеседникам. Ему хотелось обдумать всё наедине с самим собой, и он осмелился сменить тему.

– Вот если запустим клиентский маржин-трейдинг на форексе, может, и не будет это направление на четвёртом месте! – Звонарёв знал, что пачка бумаги с бизнес-планом проекта, рождённым Кареном, «Сашей и Серёжей» под его чутким руководством, уже не первую неделю пылилась на столе Кирюхина. И сейчас Лёша пытался угадать, прочёл ли его босс?

Кирюхин понял его немой вопрос и, закончив совещание, велел Звонарёву остаться. Из угрызений совести перед своим подчинённым он принял решение прочесть проект прямо сейчас, при нём. Это заняло минут тридцать, в течение которых Алексей по непроницаемому лицу Кирюхина пытался угадать возможные вопросы и его реакцию. Вопросов не было. Окончив чтение, Кирюхин прошёлся по своему огромному кабинету и долго смотрел в окно, словно забыв про Алексея.

– Это же не противоречит нашей глобальной цели прирастать клиентскими доходами? – рискнул нарушить молчание начальника Алексей.

– Нет, – коротко отрезал Кирюхин и продолжил задумчивое молчание. – Мне не нравится этот проект, – вдруг сказал он так же резко и, вернувшись в кресло, уставился на Алексея тяжёлым взглядом, словно в упор. Теперь молчал Лёша, ожидая пояснений. Ему вдруг стало легче. – Как я понял, суть проекта в том, чтобы завлечь как можно больше неопытных «чайников», чтобы те проиграли нам как можно больше своих денег, – Кирюхин не спрашивал, а утверждал. – Понимаете, Алексей. Неправильно считать своих клиентов «лохами», относиться к ним, как к людям второго сорта. Это неэтично. Кирюхин поморщился от этих несвойственных ему слов: – Любой бизнес – это всё-таки партнёрство, а в вашем проекте равноправием и уважением к клиенту даже не пахнет. – Слово «уважение» больше понравилось Кирюхину, и он оживился: – Мы как будто пытаемся обмануть их, «развести на деньги» радужной перспективой, заранее зная, что для большинства из них всё закончится плохо. – Алексей не ответил, а Кирюхин не понимал, соглашается ли с ним Звонарёв. – Я считаю, что в долгосрочной перспективе такое отношение к клиентам себя не оправдает. Вот и всё!

Восклицание Кирюхина словно потребовало от Алёши какой-то реакции, и тот ответил.

– Хорошо! Я понимаю. Расскажу Карену о вашем решении, – Алексей понял, что напоминать о бонусе несвоевременно, но всё же сделал такую попытку.

Кирюхин обрадовался, что разговор вернулся в ожидаемое с самого начало русло, и выдал «домашнюю заготовку»:

– В пятницу! Приходите в пятницу! Всё подпишу! – срок подписания документов на выдачу бонусов не имел значения для Кирюхина, просто ему нравилось капризничать, играя в недоступность. Алексей хорошо знал Кирюхина, не огорчился отсрочке и вышел в приёмную. «А ведь это урок! – подумал он о владельце банка уважительно. – Чернушечник, а такой пассаж об этике!»

Дверь кабинета Романенко, расположенного напротив комнаты Кирюхина, была раскрыта, и, увидев Звонарёва, Пред позвал его.

– Вы справки безопасности на своих кандидатов видели? – Романенко имел в виду «Сашу и Серёжу».